Игра Льва
Шрифт:
И еще меня интересовало, почему же Тед не навестил нас. Наверное, был очень занят, плел очередные интриги.
На третий день заявились четверо джентльменов из Вашингтона. Они представились сотрудниками ФБР, хотя от одного из них явно попахивало ЦРУ. Мы с Кейт любезно встретили их в комнате для посетителей. Они выслушали наши заявления, такая уж у них работа. Они любят выслушивать заявления, но очень редко сами делают какие-то заявления.
Но все же они поведали нам, что Асад Халил все еще не сидит в их тюрьме, и это вполне могло быть правдой. Я напомнил этим джентльменам, что
Они заверили нас, что оснований для опасения нет, посоветовали не разговаривать с незнакомыми людьми, не гулять по вечерам и все такое прочее. Мы договорились встретиться в Вашингтоне, когда поправимся. Слава Богу, никто из них не упомянул о пресс-конференции.
Кстати, к вопросу о пресс-конференциях. Нам напомнили, что мы подписывали всякие клятвы, обязательства и все такое прочее, ограничивающие наше право делать публичные заявления. Кроме того, обязаны хранить втайне всю информацию, касающуюся национальной безопасности. Другими словами, «ни слова средствам массовой информации, иначе мы так надерем вам задницы, что ваши нынешние раны покажутся вам пустяковыми царапинами».
Это была не угроза, потому что правительство не угрожает своим гражданам. Так, легкое предупреждение.
Я попытался напомнить коллегам, что мы с Кейт герои, но, похоже, никто из них ничего не знал об этом. Тогда я объявил джентльменам, что мне пора ставить клизму, и они удалились.
Что касается средств массовой информации. О попытке покушения на Рональда Рейгана сообщили во всех «Новостях», однако значение этого происшествия было значительно преуменьшено. Официальное заявление Вашингтона гласило: «Жизни бывшего президента ничто не угрожало». Ни единого упоминания об Асаде Халиле, никакого намека на связь между убийствами пилотов и попыткой покушения на Рейгана.
На четвертый день нашего пребывания в окружной больнице Санта-Барбары появился мистер Эдвард Харрис собственной персоной. Сотрудник ЦРУ, коллега Теда Нэша. Его мы тоже приняли в комнате для посетителей. Как и сотрудники ФБР, мистер Харрис напомнил нам о запрете общения с прессой, а также предположил, что, поскольку мы пережили сильнейший шок, потеряли много крови и все такое, нашим воспоминаниям не слишком можно доверять.
Мы с Кейт предварительно обговорили этот вопрос, поэтому дружно заверили мистера Харриса, что не можем даже вспомнить, что ели на завтрак.
— Я даже не знаю, почему нахожусь в больнице, — сказал я. — Последнее, что помню, — дорога в аэропорт Кеннеди для встречи перебежчика.
Харрис скептически посмотрел на меня.
— Не стоит переигрывать, мистер Кори.
— Кстати, пари вы проспорили. Я выиграл у вас двадцать долларов и еще десятку у Теда, — напомнил я.
Харрис как-то странно усмехнулся. Я подумал, что это связано с упоминанием имени Теда.
Надо сказать, что все, кто посещал нас, вели себя таким образом, словно они владели какой-то неизвестной нам информацией. Мы могли получить эту информацию, если спросим. Поэтому я и спросил:
— А где Тед?
После небольшой паузы Харрис ответил:
— Тед Нэш мертв.
Нельзя сказать, что меня
— Как это случилось? — спросила Кейт.
— Его обнаружили после того, как нашли вас. На ранчо Рейгана. Пуля попала прямо в лоб, и он умер мгновенно. — Помолчав, Харрис добавил: — Мы установили, что его застрелили из той же винтовки, из которой Асад Халил стрелял в вас.
Мы с Кейт сидели и молчали, не зная, что сказать.
Жаль, конечно, Теда, но если бы сейчас он находился в этой комнате, я бы сказал ему: «Когда играешь с огнем, всегда есть риск обжечься. А когда играешь со львом, есть риск быть съеденным».
Мы с Кейт выразили свои соболезнования. Меня удивило, почему сообщение о смерти Теда не попало в новости.
Как и Тед, мистер Харрис предложил нам перейти на работу в ЦРУ.
Я не думал, что подобное возможно, но когда имеешь дело с хитрецами, надо и самому быть похитрее. Поэтому я ответил:
— Надо подумать. Теду бы это понравилось.
И снова я заметил промелькнувшую на лице Харриса скептическую усмешку.
— Жалованье у вас будет гораздо выше. Гарантируем совместную пятилетнюю командировку — Париж, Лондон, Рим. По вашему выбору.
Похоже, он предлагал нам взятку, и, на мой взгляд, это звучало гораздо лучше, чем угроза. Но все дело заключалось в том, что мы знали слишком много, а они знали, что мы знаем слишком много.
— Мне всегда хотелось пожить в Литве, — ответил я. — Мы с Кейт обсудим ваше предложение.
Не знаю, понял ли Харрис, что его дурачат, но он сохранил невозмутимость и попрощался.
— Этих людей не перехитришь, — заметила Кейт.
— Не знаю, мне не часто предоставлялась такая возможность.
Помолчав немного, Кейт промолвила:
— Бедняга Тед.
А я почему-то сомневался в том, что Тед мертв, поэтому не торопился скорбеть о нем.
— Пошли ему все же приглашение на нашу свадьбу, — посоветовал я. — Мало ли что может быть.
На пятый день пребывания в больнице я понял, что если останусь здесь хотя бы еще на день, то ни физическое здоровье, ни психика уже никогда не восстановятся. И я выписался, порадовав тем самым тех, кто занимался страхованием моего здоровья. Конечно, я мог бы покинуть больницу уже на третий день, учитывая легкий характер моих ранений, но федералам хотелось, чтобы я повалялся там еще. Того же хотела и Кейт, поскольку ее рана требовала более продолжительного лечения.
На прощание я сказал Кейт:
— Жду тебя в отеле «Вентура инн».
И удалился, унося с собой пузырек с антибиотиками и обезболивающие таблетки.
Кстати, кто-то позаботился о том, чтобы почистить мою одежду, а костюм отгладили и заштопали две дырки от пуль. Правда, при внимательном рассмотрении пятна крови все же можно было разглядеть, зато мне выстирали трусы и носки. Машина «скорой помощи» отвезла меня в Вентуру.
Регистрируясь в отеле «Вентура инн», я чувствовал себя бродягой: вещей нет, одежда забрызгана кровью. Однако очень скоро мистер «Американ экспресс» все исправил. Я щеголял в новой одежде, купался в океане, смотрел по телевизору «Секретные материалы» и дважды в день говорил с Кейт по телефону.