Игра Льва
Шрифт:
Неожиданное появление Каддафи в Эль-Азизии могло расстроить планы Халила, поскольку охрана примет сегодня ночью повышенные меры предосторожности, и, похоже, сам Аллах делал сегодняшнее приключение Асада сложным и опасным.
Он нисколько не сомневался в том, что это Сатана вселил в него греховную страсть к Багире, Сатана заставил его видеть в снах, как она, обнаженная, идет по пескам пустыни, озаренная лунным светом. Асад Халил никогда не видел обнаженной женщины, но он разглядывал журналы из Германии и представлял себе, как будет выглядеть Багира без чадры и без одежды. Представлял в воображении каждый изгиб ее
Он устремил взгляд на север. Огни Триполи в двадцати километрах отсюда были достаточно яркими, чтобы их можно было видеть сквозь песчаную пелену. А позади Триполи чернело Средиземное море. Эль-Азизию окружала высохшая земля, по которой были разбросаны оливковые рощи, финиковые пальмы да пара колодцев.
Асад вгляделся в территорию военного городка. Внизу все было тихо: ни охранников, ни машин. Некоторая активность наблюдалась лишь вокруг резиденции полковника Каддафи, зданий штаба и центра связи. Вроде бы никакой повышенной бдительности, и все же у Халила появилось предчувствие, что что-то не так.
Он снова посмотрел на часы: ровно два, а Багиры нет. Подойдя к углу крыши, Асад опустился на колени, расстелил молитвенный коврик и положил на него Коран. Если за ним придут, то найдут его молящимся и читающим Коран. Возможно, это спасет его. Но скорее всего, они правильно догадаются, что Коран — это всего лишь уловка, а молитвенный коврик предназначен для обнаженного тела Багиры. А тогда его кощунство будет наказано так жестоко, что он будет молить о том, чтобы ему отрубили голову. А Багира… ее скорее всего забьют насмерть камнями.
И все же, несмотря ни на что, Асад не побежал в дом матери. Он решил: будь что будет.
Асад вспомнил о том, как впервые заметил Багиру в доме ее отца. Капитан Хабиб Надир, как и отец Халила, был любимцем полковника Каддафи. Все три семьи были довольно дружны. Отец Халила, как и отец Багиры, принимал активное участие в сопротивлении итальянским оккупантам; во время Второй мировой войны отец Халила работал на Великобританию, а отец Багиры — на Германию. Но какое это имело значение? Итальянцы, немцы, англичане — все они были захватчиками и не заслуживали преданности. Отец Халила и отец Багиры часто смеялись над тем, как они оба помогали христианам убивать друг друга.
На минуту Асад задумался о своем отце, капитане Кариме Халиле. Пять лет назад он был убит на улице в Париже агентами израильского МОССАДа. Западные радиостанции сообщили, что убийцу, возможно, наняла радикальная исламская организация, а может даже, Карима Халила убили свои же, ливийцы, в результате борьбы за власть. Никого не арестовали. Но полковник Каддафи, который был гораздо мудрее своих врагов, объяснил ливийскому народу, что капитана Карима Халила убили израильтяне, а все остальное — ложь.
И Асад Халил поверил в это. Вынужден был поверить. Он очень переживал смерть отца, однако несколько успокаивал тот факт, что отец принял мученическую смерть от
Стоя на коленях в углу крыши, Асад снова посмотрел на часы, затем на дверной проем сарая, находившегося в десяти метрах от него. Багира опаздывала, наверное, у нее не было возможности выскользнуть из дома, а может, проспала или же решила не рисковать своей жизнью. А может, случилось и самое худшее: ее поймали, и как раз сейчас она выдает его военной полиции.
Асад подумал о своих особых отношениях с Великим лидером. Нет сомнения, полковник Каддафи любит его, любит его братьев и сестер. Полковник позволил им остаться в их доме в привилегированном городке Эль-Азизия, обеспечил мать пенсией, проследил, чтобы все дети получили образование.
И только шесть месяцев назад полковник сказал ему:
— Твой долг отомстить за смерть отца.
Сердце Асада Халила наполнилось гордостью и радостью, и он ответил человеку, заменившему ему отца:
— Я готов служить вам и Аллаху.
Полковник улыбнулся.
— Твой черед еще не настал, Асад. Год или два подготовки — и ты превратишься в настоящего воина.
И вот теперь Асад рисковал всем — жизнью, честью, семьей, — и ради чего? Ради женщины. В этом не было никакого смысла, но… Есть еще кое-что… о чем он знал, но не позволял себе думать… Отношения его матери и Муамара Каддафи… Да, между ними что-то было, и Асад знал, что именно. Ради этого самого он пришел на крышу и ждет Багиру.
Асад резонно подумал, что если отношения его матери и Великого лидера не являются греховными, значит, и все внебрачные связи не грех. Муамар Каддафи не стал бы совершать что-то, не соответствующее шариату. А значит, если его, Асада Халила, схватят, он обратится прямо к Великому лидеру и объяснит, что просто неправильно разобрался во всем. Расскажет, что именно отец Багиры принес домой немецкие журналы с фотографиями обнаженных мужчин и женщин. Эта западная зараза и развратила его, Асада Халила.
Багира нашла эти журналы в доме, они были спрятаны под мешками с рисом. Она тайком вынесла их и показала Асаду. Они вместе разглядывали фотографии, и если бы их поймали за этим занятием, то обоих высекли бы плетьми за такой грех. Но, как ни странно, фотографии не вызывали у них стыда и презрения. Багира даже сказала: «Я хочу показать себя тебе, как эти женщины. Хочу показать тебе все, что у меня есть. И тебя хочу увидеть, Асад, хочу ощутить твое тело».
Значит, Сатана вселился в нее, а через нее вошел уже и в него. Асад читал историю Адама и Евы в книге Бытия, и духовный наставник говорил ему, что женщины слабы и похотливы. Именно женщина совершила первородный грех, и женщины будут продолжать подбивать мужчин на грех, если мужчины не смогут оставаться сильными.
И даже такого великого мужчину, как полковник Каддафи, может соблазнить женщина. Он объяснит это полковнику, если его поймают. Возможно, они не станут забивать Багиру до смерти камнями, а просто высекут обоих плетьми.
Ночь была прохладной, и Халил поежился. Он так и стоял на коленях на молитвенном коврике, держа в руках Коран. В десять минут третьего на лестнице послышался шум, Асад поднял голову и увидел темный силуэт в дверном проеме сарая.
— Аллах, будь милостив, — прошептал он.