Игра Нептуна

Варгас Фред

Адамберг замерз и натянул на себя одеяло. Бежать. Ближний бой. Прижаться голым телом к этой женщине. Экстремальные условия. Бежать и жить жизнью загнанного убийцы, коим он, возможно, и был.

Поменяй сторону, взгляни под другим углом. Стань снова полицейским – на несколько секунд. Один из вопросов, которые он задавал Ретанкур, всплыл в памяти: как Лалиберте узнал, что он в ту ночь потерял память? Кто-то ему сказал. В курсе был только Данглар. А кто мог намекнуть суперинтенданту, что он одержим судьей? Один Данглар понимал,

как сильно судья влияет на его жизнь. Данглар, который уже год имеет на него зуб из-за Камиллы. Данглар, выбравший другой лагерь, оскорбивший его. Адамберг закрыл глаза и приложил ладони к лицу. Чистый человек Адриен Данглар. Его благородный и верный заместитель.

В шесть вечера Рафаэль вошел в комнату. Некоторое время он смотрел на лицо спящего брата, вспоминая детство, потом сел на кровать и тихонько потряс Жана-Батиста за плечо.

– Пора ехать.

– Бежать, – поправил Адамберг, садясь и нашаривая в темноте ботинки.

– Это я виноват, – сказал Рафаэль, помолчав. – Я испортил тебе жизнь.

– Не глупи. Ничего ты не портил.

– Испортил.

– Вовсе нет.

– И ты рухнул за мной в глубины Торка.

Адамберг медленно шнуровал ботинок.

– Ты думаешь, это возможно? – спросил он. – Что я убил ее?

– А я? Думаешь, я убил?

Адамберг взглянул на брата.

– Ты бы не сумел нанести три удара в линию.

– Помнишь, какой красивой была Лиза? Легкая, как ветер, и такая пылкая…

– Но я-то не любил Ноэллу, как ты Лизу. И взял вилы. Так что все возможно.

– Только возможно.

– Вероятно или действительно возможно? Весьма вероятно или реально, Рафаэль?

Тот положил подбородок на кулак.

– Я тебе доверяю, – сказал он. Адамберг зашнуровал второй ботинок.

– Помнишь, однажды тебе в ухо залетел комар и мы два часа ничего не могли сделать?

– Да,– сказал Рафаэль. – Его жужжание сводило меня с ума.

– Мы боялись, что ты действительно чокнешься, не дождавшись, пока комар сдохнет. Мы погасили весь свет в доме, а я держал перед твоим ухом свечу. Это была идея кюре Грегуара: «Будем изгонять из тебя дьявола, мальчик». Шуточки священника. Помнишь? И комар вылетел на огонек и сжег крылья с легким треском. Помнишь тот звук?

– Да. Грегуар сказал: «Дьявол горит в адском пламени». Шуточки священника.

Адамберг взял свитер и куртку.

– Ты думаешь, это возможно, действительно возможно? – снова спросил он. – Выманить нашего демона из туннеля на огонек?

– Если он живет у нас в ухе.

– Он там, Рафаэль.

– Знаю. Я слышу его по ночам.

Адамберг надел куртку и сел рядом с братом.

– Ты веришь, что мы его достанем?

– Если он существует, Жан-Батист. Если дело не в нас.

– В это верят два человека. Глуповатый сержант и чокнутая старушка.

– И Виолетта.

– Не знаю, помогает мне Ретанкур по долгу службы или по убеждению.

– Неважно. Доверься

ей. Великолепная женщина.

– В каком смысле? Ты находишь ее красивой? – удивился Адамберг.

– В том числе.

– А ее план? Полагаешь, может получиться?

Пробормотав эту фразу, комиссар как будто вернулся в детство, когда они с Рафаэлем замышляли очередную каверзу, сидя в расселине горы. Нырнуть как можно глубже в Торк, отомстить жадной бакалейщице, нарисовать рога на воротах дома судьи, сбежать ночью на улицу, никого не разбудив.

Рафаэль думал несколько долгих мгновений.

– Если Виолетта выдержит твой вес.

Братья пожали друг другу руки, сцепив большие пальцы, как делали это перед прыжком в Торк.

На обратном пути Адамберг и Ретанкур вели машину по очереди, за ними следовали Лафранс и Ладусер. Комиссар разбудил Ретанкур на подъезде к Гатино. Он хотел, чтобы Виолетта спала как можно дольше, боясь, что она сломается, не выдержав его веса.

– Вы уверены, что этот Базиль меня приютит? – спросил он. – Я ведь приеду один, раньше вас.

– Я ему напишу, а вы представитесь, скажете, что пришли от меня. От него мы позвоним Данглару, чтобы как можно скорее раздобыть фальшивые документы.

– Не Данглару. Ни в коем случае не связывайтесь с ним.

– Почему?

– Никто кроме него не знал, что я потерял память.

– Данглар – вернейший из верных! – возмутилась Ретанкур. – Он предан вам и ни за что не сдал бы вас Лалиберте.

– Увы, Ретанкур. Уже год Данглар имеет на меня зуб, не знаю, правда, насколько острый.

– Из-за той ссоры? Из-за Камиллы?

– Откуда вы знаете?

– В Зале сплетен чего только не услышишь. Эта комната – чистой воды инкубатор. Там многое рождается и всходит. Иногда даже хорошие идеи. Но Данглар не болтун. Он честный и верный человек.

Лейтенант нахмурилась.

– Я ни в чем не уверен, – сказал Адамберг. – Но лучше не звоните.

Без четверти восемь комната Адамберга опустела. Ретанкур стригла комиссара, оставшегося в шортах и часах. Она аккуратно бросала пряди волос в унитаз, чтобы не оставлять никаких следов.

– Где вы научились стричь?

– У парикмахера. До того, как занялась массажем.

Адамберг подумал, что Ретанкур, наверное, прожила несколько жизней. Она поворачивала его голову туда-сюда, ее легкие движения и мерное щелканье ножниц успокаивали. В десять минут девятого она подвела его к зеркалу.

– В точности как у него, правда? – спросила она, радуясь, как сдавшая экзамен студентка.

В точности. У Рафаэля волосы были короткие, сходящие на нет на затылке. Адамберг обнаружил, что выглядит иначе – строже и благопристойней. Да, в костюме и галстуке он пройдет мимо полицейских до машины, и они не отреагируют. Тем более что в одиннадцать будут твердо убеждены, что он давно сбежал.