Игра Нептуна

Варгас Фред

– Это было нетрудно. – Ретанкур продолжала улыбаться, как будто ее вообще не волновало продолжение операции.

В девять часов десять минут лейтенант лежала в ванне, а Адамберг приклеился к двери. Они молчали.

Адамберг медленно поднял руку, чтобы посмотреть на часы. Девять двадцать четыре. Через три минуты полицейские ворвались в комнату. Ретанкур посоветовала ему дышать ровно и медленно, и он пытался.

Как и предполагалось, полицейские отпрянули от открытой двери ванной, испуганные гневными криками Ретанкур. Лейтенант захлопнула дверь у них

перед носом, и ровно через двадцать секунд она и комиссар встали в позу «морской язык». Ретанкур злым голосом позвала полицейских: давайте закончим поскорее, черт возьми! Адамберг крепко держался за ее талию и пояс, не касаясь ногами пола и прижимаясь щекой к мокрой спине. Он ожидал, что лейтенант упадет, как только он оторвет от пола ступни, но ничего подобного не случилось. Ретанкур пообещала ему стать гранитным столбом и слово свое сдержала. Комиссар висел на ней, как на стволе клена. Лейтенант не шелохнулась, не прислонилась к стене. Она стояла прямо, держа руки в карманах халата, ни один мускул не дрогнул. Это ощущение абсолютной устойчивости потрясло Адамберга, и он внезапно успокоился. Полицейский закончил осмотр и закрыл дверь. Ретанкур быстро оделась и вернулась в комнату, кроя полицейских, которые так бесцеремонно ворвались к ней в ванную.

– Мы постучали, – произнес незнакомый голос.

– Я не слышала, – рявкнула Ретанкур. – И не ройтесь в моих вещах! Повторяю – комиссар оставил меня здесь, он хотел поговорить с вашим суперинтендантом с глазу на глаз.

– В котором часу он вам об этом сообщил?

– Около семи утра, когда мы остановились перед гостиницей. Он должен быть у Лалиберте.

– Черт возьми! Его нет в ККЖ! Ваш патрон сбежал!

Стоявший за дверью Адамберг понял, что Ретанкур изобразила молчаливое удивление.

– Он должен был отправиться на встречу в девять утра, – уточнила она. – Я уверена.

– Нет, черт возьми! Он нас провел и смылся.

– Нет, он не мог оставить меня здесь. Мы всегда работаем вместе.

– Включите мозги, лейтенант. Ваш босс – сам дьявол во плоти, он и вас обманул.

– Не понимаю, – упрямилась Ретанкур.

Другой полицейский – Адамбергу показалось, что это Филипп Огюст, – прервал ее.

– Ничего, – объявил он.

– Ничего, – подтвердил третий коп – это был бесцветный голос Портленса.

– Не волнуйся, – ответил первый голос. – Когда мы его поймаем, он нам заплатит. Пошли, нужно обыскать гостиницу.

Извинившись за вторжение, они ушли.

Ровно в одиннадцать Адамберг, одетый в серый костюм, белую рубашку и галстук, спокойно направился к машине брата. Повсюду шныряли полицейские, но он на них даже не смотрел. Без двадцати двенадцать его автобус выехал в Монреаль. Ретанкур посоветовала ему сойти за остановку до конечной. В кармане у комиссара лежали адрес Базиля и записка Ретанкур.

Провожая глазами проплывавшие мимо деревья, он думал, что у него никогда не было убежища надежнее и безопасней белого тела Ретанкур. Оно было куда лучше той расселины в горах, где прятался его двоюродный дедушка. Как она выдержала? Тайна, покрытая мраком.

И никакая химия Вуазне не способна это объяснить.

Луисез и Санкартье не знали, что их ждет в кабинете Лалиберте.

– Босс вот-вот взорвется, – шепотом сказала Луисез.

– Ругается, как черт, с самого утра, – с ухмылкой ответил Санкартье.

– Тебя это забавляет?

– Что меня действительно забавляет, Берта, так это то, что Адамберг нас «сделал». Он здорово насолил Лалиберте.

– Рада, что тебе весело, но мы сейчас огребем по полной программе.

– Мы не виноваты, Берта, мы сделали все, что могли. Хочешь, я возьму разговор на себя? Я не боюсь.

Стоя посреди кабинета, Лалиберте отдавал по телефону приказы: разослать фото подозреваемого, перекрыть дороги, установить посты во всех аэропортах.

– Ну? – закричал он, бросив трубку. – Где вы были?

– Мы обыскали весь парк, суперинтендант, – сообщил Санкартье. – Что, если он шел пешком и что-то случилось? Он мог встретить медведя.

Суперинтендант рывком повернулся к сержанту.

– Ты рехнулся, Санкартье! Ты разве не понял, что он сбежал?

– Мы не уверены. Он собирался вернуться. Он человек слова, он прислал нам все, что собрал на судью.

Лалиберте стукнул кулаком по столу.

– Его сказки ничего не стоят! Вот, взгляни. – Он протянул Санкартье листок. – Его убийца умер шестнадцать лет назад! Можешь этим подтереться.

Санкартье не удивился дате смерти судьи.

– Возможно, существует имитатор, – мягко сказал он. – История про вилы была логичной.

– Это седая древность! Он нас поимел, так-то вот.

– Мне не показалось, что он лжет.

– Если так, все обстоит еще хуже. Значит, у него с головой совсем плохо, слетел с катушек.

– Не согласен, сэр.

– Это просто курам на смех, Санкартье. В его истории нет ни слова правды, все вымысел – от и до.

– Но он ведь не придумал эти убийства.

– Сержант, ты уже несколько дней пытаешься усидеть на двух стульях, – сказал Лалиберте, жестом предложив Санкартье сесть. – У меня кончается терпение. Слушай и включи мозги. В тот вечер Адамберг мечтал о «зеленом змие», так? Он столько принял на грудь, что был пьян как свинья. Выйдя из «Шлюза», еле ноги волочил и не мог выговорить ни слова. Бармен именно так и сказал. Правильно?

– Правильно.

– Он был агрессивен. «Если копы подойдут, я тебя проткну». Я тебя проткну, Санкартье, тебе это ничего не напоминает? В смысле орудия преступления?

Санкартье согласился.

– У них с блондинкой была любовь. А она ходила на тропу. Правильно?

– Правильно.

– Может, ока его бросила, а он был ревнив и сорвался. Такое возможно?

– Да, – согласился Санкартье.

– Моя версия: она вешала ему лапшу на уши насчет беременности. Может, хотела заставить жениться. И это плохо кончилось. Он не натыкался на ветку, Санкартье, он дрался с девушкой.

– Мы даже не знаем, встретились они или нет.

– Что ты пытаешься доказать?