Игра Нептуна
Шрифт:
– Слышите, – сказал Адамберг. – Его машина отъезжает.
Данглар перепрыгнул через последние ступеньки и ринулся на улицу, держа пистолет в вытянутой руке. Слишком далеко, он не попадет даже по колесам. Должно быть, машина ждала с открытой дверцей.
– Черт возьми, почему вы не стреляли? – крикнул он.
Адамберг сидел на деревянной ступеньке, опустив голову и уронив руки на колени, «магнум» лежал у его ног.
– Человек убегал и был ко мне спиной, – сказал он. – Законная самооборона не пройдет. Хватит с меня убийств, капитан.
Данглар дотащил комиссара до квартиры.
– Видите, Данглар? Я дрожу. Как лист. Как красный лист.
Знаешь, что сделал со мной мой мужик? Полицейский из Парижа? Я тебе говорила?
Данглар залпом выпил первую рюмку. Снял телефонную трубку и тут же налил по второй.
– Мордан? Данглар. Охрану к дому Камиллы Форестье, улица Тамплиеров, дом двадцать три, Четвертый округ. Седьмой этаж, левая дверь. По два человека днем и ночью, в течение двух месяцев. Скажете ей, что это я приказал.
Адамберг глотнул джина, клацнув зубами о края рюмки.
– Данглар, откуда вы взялись?
– Я полицейский, это моя работа.
– Но как…
– Поспите, – сказал Данглар, глядя на осунувшееся лицо Адамберга.
– И что мне приснится? Ноэллу убил я.
Он бросил меня в воду. Бедная Ноэлла. Я тебе говорила? Мой мужик?
Капитан порылся в кармане и выудил штук пятнадцать таблеток разной формы и цветов. Обозрев свои запасы взглядом эксперта, выбрал серую таблетку и протянул ее Адамбергу.
– Примите и ложитесь. Я заберу вас завтра в семь утра.
– Куда?
– На встречу с одним полицейским.
Они выехали из Парижа. Данглар не спешил – дорога местами тонула в густом тумане. Он все время бурчал что-то себе под нос, переживая, что не сумел взять судью. Машину опознать не могли, так что перекрывать дороги было бессмысленно. Сидевшему рядом Адамбергу было явно плевать на провал, он думал о тропе. За эту короткую ночь, получив все доказательства своего преступления, он превратился в живого покойника.
– Ни о чем не жалейте, Данглар, – произнес он наконец бесцветным голосом. – Никто не может поймать судью, я вас предупреждал.
– Черт возьми, я держал его на мушке!
– Знаю. Так же было и со мной.
– Я полицейский, я был вооружен.
– Я тоже. Это ничего не меняет. Судья неуловим, он исчезает, как утекает песок между пальцами.
– Он готовится к четырнадцатому убийству.
– Как вы там оказались, Данглар?
– Вы читаете по глазам, голосам, жестам. Я – по словам.
– Я вам ничего не говорил.
– Напротив. Вы сами меня предупредили.
– Я этого не делал.
– Вы позвонили, чтобы спросить о ребенке. «Я хотел бы знать, прежде чем…» – так вы сказали. Прежде чем что? Прежде, чем увидеться с Камиллой? Но вы уже приходили к ней, причем пьяный в стельку. Я позвонил Клементине. Мне ответила женщина с хрупким голоском – это ваша хакерша?
– Да, Жозетта.
– Вы взяли оружие и бронежилет. Вы сказали: «Я вернусь», – и обняли их. Оружие, поцелуи, обещание – все это указывало на ваши сомнения. Вы не были уверены. В чем? В исходе схватки. Вы рисковали своей шкурой. Значит, это схватка с судьей. У вас
– С комаром.
– С козой.
– Как вам больше нравится.
– Козу в конце обычно съедают. Хлоп – и нет рогатой. Вам это хорошо известно.
– Известно.
– Подсознательно вы этого не хотели, раз предупредили меня. С вечера субботы я сидел в засаде, в подвале дома напротив. Через окошечко прекрасно видна входная дверь. Я думал, что судья нанесет удар ночью, не раньше одиннадцати. Он придает значение символам.
– Почему вы пришли один?
– По той же причине, что и вы. Не хотел бойни. Я был не прав, а может, переоценил себя. Мы могли бы взять его.
– Нет. Даже шесть человек Фюльжанса не остановят.
– Ретанкур могла бы.
– Вот именно. И он наверняка убил бы ее.
– Он не был вооружен.
– Трость. У него шпага-трость. Треть трезубца. Он бы ее проткнул.
– Возможно, – согласился Данглар, почесав подбородок.
Утром Адамберг отдал ему мазь Жинетты, и теперь верхняя челюсть капитана отливала желтым.
– Я уверен в своей правоте. Ни о чем не жалейте, – повторил Адамберг.
– Я ушел в пять утра и вернулся вечером. Судья появился в одиннадцать тринадцать. Он не прятался, этот крупный, высокий старый мерзавец, я не мог его пропустить. Я стоял за вашей дверью с микрофоном и записал все признания.
– Значит, вы слышали, что он отрицал свою причастность к убийству на тропе.
– Конечно. Он повысил голос на фразе «Я ни за кем не следую, Адамберг. Я предвосхищаю». В этот момент я и открыл дверь.
– И спасли козу. Спасибо, Данглар.
– Вы меня позвали. Это моя работа.
– А теперь вы делаете другую часть работы, выдавая меня канадским властям. Мы ведь едем в Руасси, я прав?
– Да.
– Где меня будет ждать чертов квебекский легавый. Так, Данглар?
– Так.
Адамберг откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.
– Езжайте помедленнее, капитан, смотрите, какой туман.
Данглар повел Адамберга в одну из аэропортовских кафешек и выбрал столик в стороне. Адамберг как во сне опустился на стул и тупо уставился на смешной хвостик от помпона на беретке своего заместителя.
Ретанкур могла бы схватить своего бывшего шефа в охапку и, запулив, как мяч, через границу, снова отправить в бега. Ничего еще не потеряно. Данглару хватило деликатности не надевать ему наручники. Он мог сорваться с места и сбежать, капитан бегал хуже него. Но мысль о том, что он собственной рукой убил Ноэллу, лишала его всякой жизненной силы. Зачем бежать, если нет сил ходить? Если в душе живет страх совершить еще одно убийство и очнуться рядом с новым трупом? Лучше покончить все разом, отдавшись на волю Данглара, грустно попивающего кофе с коньяком. Сотни путешествующих по миру людей шли мимо них в разных направлениях, свободные, их совесть была чиста, как стопка выстиранных и аккуратно сложенных простыней. Собственная совесть казалась Адамбергу мерзкой, задубевшей от крови тряпкой.