Игра предателя
Шрифт:
— Я подумал, что вы можете захотеть поприсутствовать, — сказал Хеквин. — Когда он сообразит, что связался и с Гвардией тоже, он сломается как тростинка.
— Стоит попробовать, — произнес я.
Рискнув бросить взгляд на Юргена, я решил, что он может закончить еду, прежде чем мы отправимся. В конце концов Слаблард вроде никуда в ближайшее время отлучиться не собирался.
— Будем у вас в течение часа, — пообещал я и отбился.
В действительности путь у нас занял немного больше времени. Улицы Едваночи были полны граждан, направлявшихся на работу. Они вели себя так,
Городские проезды были битком забиты наземными машинами, со скрипом продвигавшимися вперед на такой скорости, что их мог бы обогнать любой достаточно энергичный пешеход. Даже выдающихся водительских способностей Юргена было недостаточно, чтобы маневрировать «Саламандрой» в узких пространствах между мелкими и легкими гражданскими машинами. Я уже подумывал о том, что нам следовало бы реквизировать воздушную машину, несмотря на неохоту, которую проявлял к полетам мой помощник, когда он внезапно прибавил газу, заставив «Саламандру» карабкаться по пролету каменных ступеней меж двумя возвышающимися зданиями.
— Короткий путь, — произнес он, совершенно не обращая внимания на стадо трутней из Администратума; они разбегались перед нами, изрыгая небезынтересный набор ругательств.
Юрген же направил нас прямо через широкую плазу, плотно усеянную статуями родовитых адумбрианских бюрократов. Спустя несколько головокружительных поворотов и столь же поспешного спуска по еще одной лестнице, которая, похоже, вела напрямую через торговый квартал и трамвайный вокзал, он затормозил перед зданием Арбитров на стоянке, предназначенной для машин администрации.
Двое офицеров подозрительно покосились в нашу сторону, но беглый взгляд на мою форму и тяжелые орудия, установленные на нашей надежной машине, похоже, склонили их к тому, чтобы не оспаривать правомерность этого здесь и сейчас.
— Благодарю вас, Юрген, — произнес я, выбираясь из салона, неожиданно все-таки благодарный выпитому амасеку. — Это было весьма находчиво с вашей стороны.
— Не мог допустить того, чтобы вы опоздали, сэр! — браво ответил он.
Дальнейшее развитие темы показалось мне излишним. Я оставил его разбираться с преторами, которые, кажется, к тому времени набрались смелости приблизиться, и проследовал внутрь здания.
— Комиссар, — в прохладном мраморном холле за тяжелыми деревянными дверьми меня поджидал молодой претор.
На секунду я затруднился вспомнить его, но затем зудящее чувство узнавания разрешилось. Это был младший Колбе. Теперь, когда на нем не было шлема, его фамильное сходство с отцом просто бросалось в глаза, хотя он был выше и стройнее.
— Рад видеть вас снова.
— Рад, что вы уже поправились, — произнес я.
Колбе склонил голову, точно так же как это делал отец:
— Ваш медик отлично поработал. Я должен выполнять только не требующие усилий задания, но в текущих обстоятельствах... — Он обвел рукой колготню вокруг нас: преторы в форме торопливо сновали во всех направлениях,
Я даже заметил нескольких членов Арбитража, с их черными перчатками.
— Кажется, дела идут несколько сумбурно, — произнес я, пока Колбе провожал меня через гулкое пространство холла к группе лифтов под обширным и безвкусным настенным барельефом Императора, бичующего неверных.
— Мы задерживаем всех преступников в Едваночи, которые могут иметь какое-то отношение к еретикам, — радостно сообщил мне собеседник. — Да и беспокойства тоже случаются — обычные в случае угрозы для гражданского населения.
Мы посторонились, уступая дорогу проповеднику из Ордена Искупителей и его свите. Они, несмотря на частое и полное энтузиазма приложение шоковых дубинок конвоирами, продолжали вопить во все горло об апокалипсисе, который падет на головы всех недостойных и отдельно — городских отрядов по контролю над беспорядками.
— Так что арбитратор Хеквин решил, что будет не лишним послать меня вам навстречу, — заключил Колбе.
— Это была хорошая идея, — признал я.
Мы наконец скрылись в оазисе тишины возле лифтов, защищенном огромными каменными орлами. Молодой Колбе долбанул по паре рун на одной из управляющих панелей, и двери с лязгом открылись. Медная филигрань на них разошлась в форме двух прежде смыкавшихся между собой орлов, которые отражали, будто зеркало, своих больших каменных собратьев.
— Подземный семнадцатый, — произнес Колбе, оглядываясь и вынимая собственную дубинку, когда банда Искупителей с шумом и гамом врезалась на пути к соседним камерам в кучку девиц легкого поведения. — Не могли бы вы меня извинить?..
— Конечно, — заверил я его, благодарный за то, что по меньшей мере ту кашу, что творилась здесь, мне лично разгребать не нужно было.
Юный Колбе бросился в свалку со всей радостью, которую, наверное, только мог являть человек. Я, потеряв его из виду, нажал указанный значок. Двери со скрипом затворились, и начался медленный спуск на самый нижний этаж.
Путь занял не более тридцати секунд, мучительных благодаря шипящей записи «Смерти Отступникам». Исполнял ее, кажется, оркестр глухих крысят, дудящих во флейты исключительно ноздрями. Затем двери с новым дребезгом разошлись и открыли нечем не украшенную прихожую с потертым ковром и арбитратором женского пола в полной броне. Она восседала за конторкой, направив мне в лоб ружье, предназначенное для усмирения обезумевшей толпы.
— Комиссар Каин, — представился я так спокойно, как только мог, учитывая, что глядел при этом в дуло пушки, куда мог бы спокойно засунуть большой палец. — Меня ждут.
— Комиссар. — Она отложила неказистое орудие и что-то набрала на клавиатуре в своей конторке. Женщина, вероятно, была снаряжена микрокоммуникатором, вмонтированным в шлем; она кивнула чему-то неслышимому для меня и указала рукой на стул в углу. — Садитесь. Старший арбитратор скоро к вам выйдет.
Доводилось мне слышать эту фразу и раньше, так что я уж было подумал, что зря не прихватил с собой что-нибудь почитать... Но в этот раз, едва я успел присесть, как тяжелая стальная дверь за охранницей откатилась в сторону и появился Хеквин.