Игра стоит свеч
Шрифт:
— Не в этом дело, — перебивает шефа Ники. — Как и к любому делу… тут нужна склонность. Или талант, если угодно. Нужно уметь обращаться с цифрами, бумагами, иметь аналитический склад ума! Это нудно, кропотливо, не всегда интересно.
— Я прекрасно понимаю…
— Ты пилот, Кайл! Пилот от Бога! И нечего тебе заниматься всякой чушью, которую могут делать другие.
— Я принял такое решение, — мрачно процедил он, — ради вас, между прочим. Ради тебя и Джо.
— Красивый жест, — согласно кивает Ники. —
— Ну, знаешь!.. — он все-таки вскакивает с места. У Макса возникает серьезное опасение, что напрасно он привлек к этому вопросу Ники. Но Николь олимпийски спокойна. Или делает вид.
— Не дури, Кайл. Я ценю твое беспокойство. Но я совершенно уверена: до тех пор, пока ты помнишь, что тебе есть ради кого возвращаться с трассы — с тобой ничего не случится. Не с тобой. Ты же профессионал, которому есть к кому возвращаться. Ради кого возвращаться.
Кайл вздыхает, трет лицо ладонями. И потом, обреченно и, тем не менее, все так же упрямо:
— Нет. Не могу. Я ухожу.
— Отлично! — Ники резко поворачивается. — Сэр Макс, место второго штурмана еще вакантно?
— Да, — растерянно отвечает шеф «Мак-Коски».
— Тогда я бы хотела его занять, если вы не против.
— Как бы не так! — Кайл орет, а Макс понимает — нарастает чисто итальянский скандал. — Кто тебе разрешит?!
— Кто мне запретит, хотела бы я знать?! Это мое решение! — она обжигает его взглядом, которого он давно не видел. Наверное, с того бала в Монако. Сто миллионов лет назад. — Учти, Кайл! В нашей семье кто-то обязательно будет выступать в ралли. Если не ты, то я!
Между ними только что воздух не искрит, а у Макса идиотское, но непреодолимое желание залезть под стол.
— Ах, так!? Так, значит?! Ну, раз ты так… — он с трудом подбирает слова. — Готовь контракт, Макс! МОЙ контракт!
И с этими словами он вылетает из кабинета, оставив Макса и Ник наслаждаться грохотом захлопнувшейся двери.
— Ох, Ники, что ж мы наделали… — спустя несколько секунд произносит растерянно сэр Макс.
— Нда… что-то он разошелся, — задумчиво отвечает Николь. — Пойду-ка я исправлять то, что натворила. А вы, сэр Макс, готовьте контракт. Его.
Она нагнала его на полдороге к боксам. Положила руку на плечо, он, разумеется, тут же ее сбросил. Снова руки туда же, теперь уже обе. Он снова резко повел плечами в попытке скинуть их. Ник не сдалась, обхватив его крепче за плечи, прижавшись к спине, губами в основание шеи, туда, где заканчивалась футболка.
Ну, хоть остановился. Но стоит, как каменный, только дышит тяжело. И кулаки сжимаются. Тихонько гладит твердое плечо.
— Кайл… — шепотом, в шею. — Ну, Кайл…
— Я это сделал ради тебя! И ради Джо! — он и говорит-то с трудом. — А ты… ты… — снова дернул плечами, но она не отпустила.
— Я
— Ни хрена ты не поминаешь! — он срывается в крик, выворачивается из ее рук, и она видит его глаза — потемневшие, разочарованные, гневные. Но она все равно держит его за плечи. Не отпустит! — Мне иногда кажется… — он говорит это тише, но горько, — что для тебя интересы команды важнее… чем я. Или чем наш сын.
— Не дури! — притягивает его к себе, близко, глаза в глаза. — Я это сделала ради тебя!
— Да? — усмехается желчно, неверяще. — Где логика? Ждешь, когда я убьюсь нахрен?!
— Кайл!!! Не провоцируй меня! Иначе я тебе все-таки влеплю пощечину!
— Давай, валяй! Покажи, как ты на самом деле любишь меня!
Идиот! За шею притягивает его близко, несмотря на его нехилое сопротивление. Но влюбленную женщину трудно остановить! И яростным шепотом в ухо:
— Ты НЕ сможешь без этого! Не ври себе! Ты зачахнешь. Через полгода или через год! А, может, и раньше. Хочешь превратиться в унылого типа с потухшими глазами?! Я не хочу такого мужа!
— И что теперь?.. — он слегка обескуражен ее словами. — Я же не смогу гонять всю жизнь. Когда-то придется…
— Когда-то! — она все так же крепко держит его, не отпуская. — Но не сейчас! У тебя есть несколько лет на то, чтобы заниматься любимым делом. И на то, чтобы подумать, что тебе подойдет лучше всего, когда время уходить ДЕЙСТВИТЕЛЬНО придет. Но не сейчас, Кайл. Нет.
— Нет?
— Ты должен делать то, что приносит тебе удовольствие. То, ради чего ты создан. Я хочу, слышишь, хочу, чтобы ты был счастлив! А без гонок ты счастлив не будешь, Кайл Падрон! Потому что ты, мать твою, чемпион!
— Черт побери, Ник…
— Не заставляй меня умолять тебя…
Его руки наконец-то поднимаются, чтобы лечь на ее талию. Прижать к себе, хотя куда уж ближе.
— Все равно… Я боюсь, Ники…
— Все будет в порядке… — шепчет она, шевеля ему волосы дыханием. — Ты профессионал. Ты не позволишь себе ошибаться. У тебя прекрасный штурман, почти такой же, как я когда-то. Машина не подведет — за этим слежу я. И… мы будем всегда с тобой — я и Джо. Мы не позволим случиться плохому.
— Да, — выдыхает. — Вы всегда со мной, в моем сердце.
Так и стоят, обнявшись, и молчат. Сказать больше нечего. Пока молчание не прерывает трель телефона. Кайл со вздохом лезет в карман.
— Да, мама. Где? А Джо? Ладно, понял, — и, уже обращаясь к Ники: — Пойдем спасать Профессора. Бабушка временно капитулировала и отсиживается в парикмахерской.
— Профессор, где мой сын?
— Он с Марселем, — отзывается Кеснель, не отрываясь от изучения каких-то чертежей. — Ник, посмотри-ка…
И пока Ники отвлекается на Оливье, Кайл проходит в глубину боксов.