Игра Стражей
Шрифт:
Я вскочил. Что делать? Зайти к ней? Мне? Мальчику? В комнату девочки? Ночью? Хотя... Учитель как-то говорил, что мораль - это одежда, которую люди надевают, чтобы уменьшить отличия, привести всех к более-менее единому стандарту. Что же. Если одежда мешает действовать - долой ее.
Я вхожу к Рей и вижу, как она мечется по постели. Ей больно. На автомате запускаю диагностику, и понимаю: с ее телом все в порядке... Ну... насколько это можно сказать о девочке, с которой только вчера сняли гипс. Значит - сон. Я не очень хороший сноходец. Для того чтобы быть хорошим - нужно несколько веков опыта. Но основам меня обучили
Где-то. Рей.
Лес. Снова тот же лес. Я часто попадаю сюда. Хотя я никогда не видела зимы, я понимаю - лес именно зимний. Деревья стоят голые. На них лежит снег, который я в действительности видела только на вершинах гор, издалека. Под ногами - лица. Плачущие. Кричащие от боли. Застывшие в ненависти. Мои лица. С небес вместо Солнца смотрит грозный лик Рицко Акаги. Ее все считают милой. Но я часто замечаю ее взгляды, обращенные на меня. Я слышу ее слова: "Кукла, проклятая кукла". Что я ей сделала? За что она меня ненавидит? Я иду. Иду, просто чтобы не стоять на месте. Здесь нет ничего, к чему бы стоило идти. Лес во всех направлениях одинаковый. Но я иду. Просто чтобы идти. Потому что стоять еще больнее, чем брести в никуда.
Внезапно деревья раздвигаются, и я выхожу на поляну. Странно. В этом лесу раньше никогда не было никаких полян. Посреди поляны стоит статуя из черного камня, изображающая крылатого мальчишку. Руки вскинуты в защищающем жесте, кожистые крылья развернуты, и, кажется, вот-вот бросят его в воздух. Лицо... Это же Синдзи. Почему он здесь? Почему он каменный? Усаживаюсь у ног статуи и плачу, не обращая внимания на холод и боль. Синдзи...
Холод отступает. Поднимаю голову и... не вижу холодного неба с лицом доктора Акаги. Меня закрывают от этого ненавидящего взгляда те самые кожистые крылья. Синдзи, живой, не каменный, но почему-то по-прежнему крылатый, обнимает меня. В его руках мне тепло и уютно.
– Пойдем отсюда.
– Куда? Здесь некуда идти.
– Куда дорога выведет
– Здесь нет дорог.
– Да? А ты посмотри.
Смотрю вниз, и... не вижу уже привычных лиц. Точнее вижу, но вместо бесконечного мельтешения собственного лица - только два: себя и Синдзи, отраженных в черном камне. Кажется, его называют обсидианом. Это действительно дорога. Откуда она здесь?
– Только, пожалуйста, закрой глаза. Ты сильная. Очень сильная. И почему-то очень крепко держишься за этот лес. Мне стоило больших трудов провести сюда хотя бы дорогу. Но вывести тебя отсюда я смогу, только если ты закроешь глаза и доверишься мне.
– Хорошо.
Закрываю глаза и иду, подчиняясь направляющей меня руке.
– Все, можешь открыть глаза. Мы пришли.
Открываю. Мы - в небольшой комнате. Стены облицованы все тем же черным камнем, только на него нанесена тонкая и очень красивая резьба.
– Почему так много обсидиана?
– Нравится он мне и мне легко с ним работать.
– Так значит... эту резьбу сделал ты?
– ... вообще-то мне учитель
Подхожу к стене и рассматриваю ее. Никаких фигур. Линии переливаются друг в друга, пересекаются под самыми немыслимыми углами, танцуют. Зеркально отполированный камень, который должен быть таким холодным, кажется теплым и уютным. Хотя... Это заслуга не только резьбы, но и отблесков огня из камина.
– Садись у огня. Погрейся.
– Хорошо.
Тепло.
– Не хочется снова причинять тебе боль, напоминая о покинутом лесе, но все-таки, скажи мне, почему там так много твоих лиц?
– Я не должна об этом рассказывать. Но... наверное во сне - можно... Я - не живая девочка. Я - кукла, клон созданный доктором Рицко Акаге. Один раз я уже умирала. И меня заменили.
В глазах Синдзи пролетают черные пятна. Он разозлился? Наверное, он сейчас прогонит меня, и я вернусь снова в зимний лес.
– Значит, клон. Прости, но ты не понимаешь, о чем говоришь. Это не значит, что ты - не живая. Просто у тебя есть несколько сестренок-близнецов. Одна из них умерла. Но она - это она, а ты - это ты. И ты не умрешь. Пока я жив - я этого не допущу. Вот. Возьми.
Синдзи берет со стола браслет в виде дракона и протягивает мне. Кажется, что обсидиановые глаза дракончика весело и лукаво поблескивают в свете открытого огня, а сам он вот-вот замурлыкает. Одеваю его на руку.
– Это - первый получившийся у меня артефакт. К сожалению, маг из меня тот еще. От действительно серьезной опасности не спасет, но, по крайней мере, сможет тебя немного согреть, чуть-чуть подлечить и взять себе твою боль. И, самое главное, пока он на твоей руке - ты никогда не попадешь в тот жуткий лес, а я буду знать, что с тобой все в порядке.
Дракончик фыркает и плотнее обвивает мою руку. Он - живой?
– Ну, ладно, пора просыпаться. А то Мисато-сан застукает нас в одной постели.
Внезапно понимаю, что последние слова я услышала уже наяву. Мы с Синдзи лежим рядом, он держит меня за руку, а на руке... На моей руке - тот самый браслет-дракончик из сна... Так значит...
Токио-3. Квартира Мисато Кацураги. Мисато.
– ... А то Мисато-сан застукает нас в одной постели.
– Можете не шептаться, конспираторы. Я еще ночью заметила, как ты прошел к Рей.
– Дети стоят на пороге спальни. Лицо Синдзи полыхает. Рей невозмутима. По ее лицу вообще трудно что-либо прочитать, но вроде бы у нее все хорошо.
– Рей так стонала, что сложно было не проснуться. Я слышала, как ты прошел к ней, и она успокоилась. Это хорошо. Это ты правильно сделал. Я уже собиралась будить: лучше бессонная ночь, чем такие сны. Но еще лучше - все же выспаться. Впрочем, если захотите большего - обращайтесь. Помогу советом и некоторыми необходимыми вещами.
– От лица Синдзи можно прикуривать. Иногда он ведет себя совсем как ребенок, и его так весело поддразнивать...