Игра в реальность
Шрифт:
Во внешности и поведении мужчины в синем берете, спокойно сидевшего за столиком кафе, не было ничего необычного. Если не считать того, что время от времени он что-то доставал из своего портфеля и быстро кидал в рот. Однако стараниями Витьки в воображении Трепищева он превратился в хладнокровного убийцу, уверенно идущего по следу очередной жертвы.
Оказавшись на улице, Трепищев глянул через стекло на безобидного посетителя кафе и замер на месте, парализованный леденящим душу ужасом. Лицо его сделалось мертвенно-бледным. Честное слово, я испугался, что он вдруг хлопнется на асфальт без чувств.
К счастью, вовремя подоспел Витька. Подхватив Трепищева под локоть, он потащил его дальше по улице, прочь от окон кафе с затаившимся за ними кошмаром.
Мужчина
– Странный молодой человек, – заметил он.
– Чем же? – поинтересовался я.
Решив, что разговор завязался, мужчина поднялся со своего места, подхватил с пола портфель и пересел за мой столик.
Достав из портфеля, он протянул мне маленький ржаной сухарик, густо облепленный крупной солью.
– Не желаете?
– Спасибо.
Я взял сухарик и попробовал его. Оказалось вкусно.
Мужчина достал и забросил себе в рот еще один сухарик.
– Ваш юный друг посмотрел на меня так, словно увидел привидение, – сказал он.
– Должно быть, просто задумался, – ответил я. – Он, видите ли, писатель.
– Писатель, – с пониманием наклонил голову мужчина. – А я было подумал, что он из этих. – Мужчина многозначительно шевельнул бровями.
– Из этих? – пререспросил я. – Вы хотите сказать… – Я умолк, предоставив своему собеседнику закончить начатую мною фразу.
– Ну да. – Мужчина достал из портфеля еще один сухарик и быстро сжевал. – Из Общества анонимных трезвенников.
– Ну, если оно добровольное, то я не вижу в этом ничего страшного, – сказал я, не понимая, к чему весь этот разговор.
– Вы так считаете? – Мужчина усмехнулся. – А я, между прочим, из-за одного такого «добровольца» полгода на хозяйственных работах отпахал. Между прочим, считалось, что отрабатывал я эту повинность тоже добровольно. Так сказать, осознал свою вину и решил искупить ее, чтобы с чистой совестью вернуться к нормальной жизни. Полгода в Лотошинском районе коровий навоз на ферме лопатил. Так сказать, вклад интеллигенции в развитие сельского хозяйства.
– И за что же вас туда отправили? – поинтересовался я.
– За бутылку сухого. – Мужчина кинул в рот очередной сухарик. – А дело было так. Возвращался я из института домой. Только вышел из метро, как подскакивает ко мне паренек. Небольшого росточка, в джинсовой курточке. Глазки по сторонам бегают. Не желаешь ли, говорит, отец, приобрести бутылочку настоящего грузинского вина. У меня, говорит, приятель недавно вернулся из командировки в Тбилиси, привез с собой несколько штук. Отдам по дешевке, поскольку деньги позарез нужны. Вы-то меня понять должны, – улыбнулся мужчина. – Вы тоже успели застать те времена, когда бутылочку хорошего вина в любом магазине можно было купить без проблем, были бы деньги. Я-то сам алкоголем никогда не злоупотреблял, но и от хорошего вина не отказывался… Короче, отошли мы с этим парнишкой в подворотню. Он достает из-за пазухи бутылку «Ахашени». Я бутылку со всех сторон осмотрел – вроде как все в порядке. Говорю ему: попробую вино на вкус, и если настоящее, то заплачу. Парень не возражает: пробуй, говорит. Да еще и штопор мне протягивает. Я бутылку отупорил, сделал глоток. – Мужчина мечтательно закатил глаза. – Не вино – сказка. Расплатился я с парнем, и он тут же убежал. Я сделал еще глоток из горлышка, заткнул бутылку пробкой, положил в портфель и пошел дальше своей дорогой. Но не успел я пройти и ста метров, как точно рядом со мной останавливается патрульная машина. Выходит из нее парочка милиционеров, и один из них так вежливо говорит мне: покажите-ка, что у вас в портфеле, гражданин. Ну а в портфеле ясное дело что – початая бутылка «Ахашени». Я начал оправдываться, мол, сам я не пью, а только коллекционирую вина. А почему бутылка початая? Так взял, что предлагали! А милиционер тут же из кармана тестер достает и сует его мне под нос… Ага, ты еще пьяным по улицам города ходишь!.. Тут рядом другая машина остановилась – «уазик» с зарешеченными окошками, в который меня и затолкнули.
– Грустная история, – сочувственно качнул головой я.
– Еще бы не грустная, – согласился со мной рассказчик. – Особенно если принять во внимание, что после возвращения с хозяйственных работ на прежнее место в институт меня уже не приняли. Кстати, там, в колхозе, работало немало таких же, как я, попавшихся со спиртным. И наверное, каждого второго из них подставил какой-нибудь рьяный паренек из Общества анонимных трезвенников: сначала продал бутылку, а потом сообщил об этом милиции… Я, собственно, к чему вам все это рассказываю: очень уж ваш юный друг смахивает на того парнишку, что продал мне бутылку «Ахашени». Нет, я не говорю, что это был он! Но манера поведения та же. Так что советую вам повнимательнее к нему присмотреться.
– Спасибо, – поблагодарил я.
Мне давно уже было пора уходить, и, воспользовавшись паузой, я поднялся из-за стола.
– Говорю вам, присмотритесь к этому парню как следует, – повторил мужчина в синем берете.
– Непременно, – пообещал я.
– Хотите еще сухарик?
Я взял сухарик, коротко кивнул, благодаря и одновременно прощаясь, и пошел к выходу.
Я полагал, что Витька с Трепищевым поджидают меня где-нибудь неподалеку, но, выйдя на улицу, их не увидел.
Уже начинало смеркаться. Поглядывая по сторонам, я быстро пошел вверх по Рождественке в направлении Кузнецкого моста, рассчитывая, что по пути встречу писателя в сопровождении Витьки.
Честно признаться, я все еще не мог взять в толк, каким образом общество Трепищева могло защитить нас от Одиссея? Но поскольку Парис был в этом уверен, нам оставалось только довериться ему.
Пройдя два квартала, я услышал негромкий свист, раздавшийся из проулка. Обернувшись на звук, я увидел Витьку, осторожно выглядывающего из-за кустов. Сделав мне знак рукой, Витька снова исчез.
Про себя я усмехнулся: Витька, похоже, всерьез увлекся новой игрой в секретных агентов. Если это так, то я не завидовал Трепищеву – несколько часов близкого общения с Витькой Кровицем могли любого человека заставить пересмотреть свои взгляды на мир и на свое место в нем. Что уж говорить о Трепищеве, мозг которого был для Витьки все равно что пластилин, из которого он мог вылепить все, что ему заблагорассудится.
Витька с Трепищевым прятались в узком проходе между стеной пятиэтажного дома и небольшой двухэтажной пристройкой к нему. С одной стороны их убежище прикрывали густые заросли какого-то колючего кустарника, с другой – проржавевший насквозь грузовик со спущенными колесами и выбитым лобовым стеклом.
– Что так долго? – напряженным полушепотом спросил Витька, когда я присоединился к ним.
– Мужик из кафе увязался за вами следом, – ответил я в тон ему.
– Ты с ним разобрался?
– Конечно.
– Без шума?
– Как обычно.
– А что с телом?
– В мусорном контейнере.
– Порядок.
Трепищев, широко раскрыв глаза, ловил каждое слово нашего дурацкого разговора. Взглянув на него пару раз искоса, я так и не понял, был ли он до смерти напуган или же пребывал в полнейшем восторге от внезапно предоставившейся возможности заглянуть на ту сторону жизни, которая обычно скрыта от непосвященных.
Сама собой появилась мысль: интересно, как сложатся мои отношения с Трепищевым в дальнейшем, когда вся эта история закончится и мы снова станем просто соседями? Хорошо, если тот Трепищев, которого я встречу, вернувшись в привычную для себя реальность, не будет ничего помнить из сегодняшних событий. А что, если нет? Что же, мне всю оставшуюся жизнь так и изображать из себя секретного агента?