Игра
Шрифт:
Ангелы, странники, клоуны – идут через двор,
входят под арку и оказываются в ПУСТЫНЕ.
Мои глаза лежат на столе,
я стою на холме и вращаюсь, вращаюсь,
все реки текут вниз, вниз, вниз,
мои глаза сделаны из изумрудов и слюды;
пыль и пепел, волшебные и расцвеченные оранжевым твоего позавчера;
я начинаю говорить и пепел падает на пол, и начинается зима и гости уходят, все гости уходят,
и дедушка подходит к телефону и говорит – слушаю,
и я посылаю письмо на небо, и Убийца наконец-то подбирает ключ;
в это время зажигаются оранжевые фонари, и он входит в комнату (он ступает бесшумно),
он подходит к столу и берет мои глаза
и он тащит меня за тряпичную ногу по полу,
бубенчики переливаются перламутром и падают в вечер,
на площадь, откуда ушли клоуны, и рассыпаются в переулках смехом и голосами,
и хлопают двери и начинается радиопередача об оранжевых странниках Сейчас;
сквозь сумерки по асфальту тряпичным лицом,
и на площади около фонтана я слышу как падает вода,
и ты находишь меня и оба глаза,
и ты тоже на холме и
вниз, вниз, вниз, куда вечером летят вороны и
– слушаю, – говорит дедушка,
и у него в кармане свистулька, и он манит птиц,
и птицы прилетают и говорят, говорят, говорят;
я лежу на полу и чувствую оранжевый ветер сумерек в июле,
и на груди у меня ворон Адам;
я закрываю глаза, и он тоже начинает говорить.
Комната, пахнущая мамиными духами
Кружится, кружится, но никогда не вернется назад,
в комнату, пахнущую мамиными духами, в кукольный дом, где я лежу на полу, без кондукторов и Пурпурного Генерала;
просто одиннадцать, говорит радио, и растворяется сахар,
и небо пахнет печалью,
и теплый чай и желтая лампа и голос,
свернувшийся на кровати клубком и тихо мурлычущий.
Заводные божьи коровки и металлические крысы;
я слышал, как остановилось сердце, когда выключили электричество;
мама, мама, говорит человек на заре, и ты знаешь, ты ведь всегда знаешь;
из Оранжевого и Зеленого – мои глаза,
и кошка прыгает мне на колени;
раскрой его – говорят изумрудные голоса, и ты садишься на поезд и едешь, едешь в полнейшей тишине;
в калейдоскопе кружится Оранжевое и Зеленое – узоры, узоры; пейзаж подчиняется движениям твоей руки –
ты ведь была здесь не один раз.
Королева с апельсиновым ртом и/или мои влажные сны в середине мая;
начинается вечер, и кто принесет
ведь иногдавечером…
И ты меняешься вместе с пейзажем
(демоны твоего сна и пурпурный конь)
и/или в другой вечер/после дождя/в оранжевый четверг
я нахожу свой глаз у тебя в кармане, между поцелуем и носовым платком;
Черный Король/Черная Королева и рассказчик историй в медный полдень
в сентябре на Петроградскую сторону сумерек;
ящерицы прячутся в щели, и я знаю, что происходит/всегда знаю, что происходит,
и ты приносишь забытую шляпу и роняешь пепельницу
и она разбивается, и ящерицы уносят осколки в еще один вечер;
телефонная женщина и почтовая женщина берутся за руки и выходят, я закрываю за ними дверь ключом Убийцы, который решил-таки навсегда покончить с моим колокольчиком;
наступает утро, и ты путешествуешь из безрадостного края в безрадостный на троллейбусе,
к тебе подходит оранжевая женщина (у тебя в руке банка хохота), и ты согласна отдать ей все, лишь бы не превратиться в ящерицу;
путешествуешь из настоящего в настоящее с мертвыми часами на руке,
лучники и контрабасисты приходят навестить тебя, а у тебя нет пепельницы,
и ящерицы уносят стрелы и контрабас;
я прячусь в углу и смеюсь – ведь у меня есть целая банка хохота,
и ты пришиваешь на место мой глаз;
из Оранжевого в Зеленое за каких-нибудь полчаса
и ты падаешь – вниз, вниз, вниз –
на холодную, холодную землю
из-под купола цирка на площади,
и клоуны прощаются и уходят;
один из них, в фиолетовом пиджаке с бубенчиками, забывает свою шляпу и, не доходя даже до середины площади,
растворяется в оранжевом вечере (и наступает вечер);
колокола бьют восемь, рыбы заглатывают фонари и дождь прекращается;
ты превращаешься в Оранжевую Странницу Никогда,
и ящерицы бегают по твоей комнате, где только расстроенное пианино и кусочек грозы;
– странствие начинается – говорит радио из угла;
ты открываешь окно и слышишь, как капает с крыши и хлопают двери;
сумерки сплетены из слов и прикосновений и у тебя всегда найдется что-нибудь новенькое, ты ведь теперь Королева Ящериц?
Но найдется ли кто-нибудь в твоем королевстве, кто сможет превратить вечер?
Когда-нибудь утром ты найдешь мертвеца в своих владениях.
Не удивляйся, если это буду я;
Ночь – это чудовище, которое отгрызает кусочки снов и делает их твоим завтра;
и через четыре и призраки и голоса и скелет в чулане.