Игра
Шрифт:
Катарина знала о большой разнице в возрасте между своими родителями, но никогда не задумывалась над этим — многие вдовы выходили замуж за мужчин моложе себя. Но теперь она ощутила боль Тома Батлера.
Как тяжело это должно быть для вас, — прошептала она. Она была невольно шокирована непристойным поведением своей матери, но и гордилась ее железной волей и отказом подчиниться общепринятым нормам.
Вражда между Ормондами и Десмондами затронула несколько поколений, и такое поведение с наследником Десмонда было со стороны моей матери жесточайшим
Катарина вздернула подбородок.
— Она очень любила Джеральда, и его возраст тут ни при чем. Это был брак по любви.
— Верно, любила, — мрачно произнес Ормонд. — И это тоже непростительно.
Катарина словно заглянула в душу Тома Батлера, и ей стало его жаль.
— Вас она тоже любила! — воскликнула она. — Я помню, как мой отец вел свое войско на встречу с вашим, хотя я тогда была совсем маленькая. Помню, как мать рыдала в страхе за вашу жизнь, как она, несмотря на запрет отца, поехала с ним, когда он отправился воевать с вами!
— Да. — Лицо Ормонда смягчилось. — Тринадцать дней она разрывалась между мужем и сыном, разъезжала между двумя армиями, затаившимися друг против друга, как готовые к схватке псы. Солдаты с обеих сторон называли ее «ангел мира». Она умоляла то его, то меня поочередно, утром, днем и вечером, прекратить враждебные действия. Она была неутомима. — Он отвернулся к окну. — Она была ангелом мира.
И что дальше? — Катарина затаила дыхание. Ормонд еле заметно улыбнулся.
Не могу вспомнить, кто из нас первый послушал ее. Но в итоге битва не состоялась. Оба войска — ведомые мужем и сыном — развернулись и отправились по домам.
Джоан действительно была великой женщиной! — В глазах Катарины заблестели слезы.
Она была умной и упрямой, чересчур упрямой. Ей был безразличен скандал, который разразился из-за нее и Джеральда. Она только посмеивалась.
Катарина обхватила себя руками. Ей было не по себе. Она вспомнила Лэма и собственную страсть, когда дело касалось его. Теперь она знала, что темной стороной своей натуры она обязана не только отцу, но и матери тоже.
Но наверняка она не во всем походила на Джоан. Катарина не могла представить себя смеющейся по поводу скандала, который касался бы ее и пирата, Лэма О'Нила. Она пришла бы в ужас, она бы просто умерла от стыда.
Он надругался над вами? — вдруг спросил Ормонд.
Катарина знала, что он имеет в виду Лэма, но притворилась, что не понимает.
— Кто?
Пират, О'Нил. Об этом говорит весь город. Многие видели, как он целовал вас в банкетном зале перед вашим отъездом в Ирландию. Теперь ходят другие слухи, что кто-то видел вас с ним наедине в апартаментах королевы при компрометирующих, если не сказать скандальных, обстоятельствах.
Катарина вспыхнула. О Господи! Кто-то видел ее на полу в покоях королевы в объятиях Лэма. Но кто?
— Может, вы больше похожи на Джоан, чем я думал?
— Нет! — выкрикнула она, вдруг охваченная яростью. — Я не стремлюсь
Взгляд Ормонда пронизывал ее насквозь.
— А чего хочет для вас ваш отец?
— Не знаю, — правдиво ответила Катарина. В ее голосе невольно прозвучала горечь. — Я не видела его с той ночи, когда О'Нил отвез меня к нему. Вряд ли он знает о том, что Хью меня предал, и я сомневаюсь, что… что это его взволновало бы. Он способен думать только о своих потерях и о своем заточении.
Ормонд ничего не сказал, продолжая смотреть на нее немигающим взглядом.
Милорд, — как могла убедительно сказала Катарина, — мне уже исполнилось восемнадцать. Хотя я очень довольна — вернее сказать, я в восторге от милости королевы, — мои лучшие годы уходят. Большинство женщин в моем возрасте уже имеют детей, и если так пройдет еще несколько лет, я лишусь такой возможности. — Ее взор, устремленный на него, вдруг стал умоляющим. — Не могли бы вы склонить ее на мою сторону? Все, что мне нужно, — это порядочный джентльмен.
Ормонд уставился на сестру. Она была так похожа на Джоан, что это сходство почти причиняло боль. Но она не была Джоан. У его сестры не было никакого влияния. Ее лишили имени и имущества. У нее не осталось ничего, кроме красоты, которой рады были бы воспользоваться мужчины вроде Хью Бэрри и Лэма О'Нила. Хотя его первоочередная задача заключалась в том, чтобы сохранить власть Ормондов, ему вовсе не нравилась мысль о том, что кто-то из них вот так использует Катарину. Несмотря на его полное безразличие к этой вовсе не нужной ему сестре, у них была одна и та же мать.
Он напомнил себе, что она не могла быть такой невинной или искренней, какой казалась. У нее были все основания вступить в сговор со своим отцом, чтобы вернуть потерянное, и если бы она походила на Джоан, она постаралась бы использовать свою красоту, чтобы заручиться решительной поддержкой такого влиятельного человека, как Лэм О'Нил.
А если дело обстоит так, тогда ее желание выйти замуж — не что иное, как умная предательская уловка.
Учитывая интерес к ней Лэма О'Нила, нужно сделать так, чтобы она стала для него недосягаемой. И что могло лучше послужить этой цели, как не ее собственный муж?
Ладно, — коротко сказал он, — я займусь вашим делом, Катарина.
Она ахнула и совсем по-детски захлопала в ладоши.
Спасибо милорд… брат!
Ормонд выдавил из себя улыбку и отвернулся, чтобы ей не вздумалось его обнять. Теперь он твердо решил найти ей мужа, и его вовсе не смущала необходимость убедить королеву. Но неожиданно он обнаружил, что совсем не уверен в правильности своих рассуждений. Радость Катарины казалась настолько же детской, насколько искренней — совершенно искренней. Но она не могла быть настоящей, не могла-и все.