Игра
Шрифт:
Не потому, что люди станут задаваться вопросом, откуда у нее взялась такая шикарная и дорогая одежда, а потому, что она уловила свою слабость — он может ее соблазнить даже издалека.
Катарина опустила глаза на свое платье, которое принесла ей Елена, и пришла в отчаяние. Оно было из коричневого бархата, ничем не украшенное. Когда-то оно, наверное, было довольно миленьким, но сейчас порядком износилось. Манжеты полиняли и начали рваться, края подшитого подола распускались. Катарина вздохнула, потом торопливо, чтобы не передумать, схватила прелестное жабо из груды платьев на кровати. Трясущимися руками
Катарина отодвинула засов.
Елена!
Служанка немедленно откликнулась.
— Прошу вас, сложите одежду, что лежит на кровати. И уберите, потому что я не стану ее носить, — произнесла Катарина голосом, в котором слышалась дрожь.
— Миледи, граф Ормонд ждет в галерее внизу. Он хочет поговорить с вами.
Катарина застыла.
— Желаете, чтобы я сообщила ему, что вы заняты? — проницательно спросила Елена.
— Нет, нет.
Спускаясь по лестнице, она повторяла себе, что бояться глупо. Теперь она была одной из фрейлин королевы, и хотя Ормонд является давним врагом ее отца, он ее брат, пусть сводный, и наверняка он не собирается ее обижать, во всяком случае сейчас.
У дверей Каменной галереи этажом ниже Катарина замедлила шаг. Стояла тихая погода, и через выходившие на запад окна она могла видеть леди и джентльменов, прогуливающихся в королевском саду. Окна с другой стороны открывали вид на Темзу со множеством барок и рыбачьих лодок и на высокие берега, по которым проносились обгонявшие друг друга экипажи и спешили многочисленные пешеходы. В холле прогуливались или беседовали собравшиеся небольшими группами придворные.
Катарина и Ормонд увидели друг друга одновременно. Он отошел от группы джентльменов и направился к ней. Она не сдвинулась с места. Когда Катарина в последний раз видела его, он выглядел точно так же — высокий, смуглый, внушительный мужчина, одетый в темное, как будто он собирался на похороны.
На его лице не было улыбки. Катарина попыталась утихомирить свое бьющееся сердце, снова напоминая себе, что они родственники.
Она постаралась выглядеть беззаботной.
— Что привело вас сюда, милорд?
— Я хочу получше познакомиться со своей сестрой, — холодно ответил он.
Катарине стало не по себе. Она вспомнила предупреждение Лэма — не доверять никому при дворе.
У вас вдруг проснулись теплые чувства к давно забытой сестре? — как можно небрежнее спросила она.
Они двинулись вдоль галереи следом за другой парой. Он все еще держал ее за руку.
Думаю, так оно и есть.
Катарина встретила его мрачный взгляд и выдернула руку. Он чего-то хотел от нее, но она не могла представить, что бы это могло быть.
Вы довольны, Катарина, тем, что вам оказана честь быть фрейлиной королевы?
Да, конечно, — улыбнулась девушка. — По правде говоря, я очень польщена. Хотя…
— Хотя что?
— Хотя я все еще надеюсь, что со временем королева удовлетворит мою просьбу.
— Какую же?
— Я просила выдать меня замуж.
— Ах вот как. Значит, вы не страдаете по Хью Бэрри?
Катарина внутренне напряглась.
Милорд, Хью много лет
— И что же? — Ормонд остановился рядом с ней.
— Мне было больно, когда я узнала, что суд клана признал наше обручение недействительным. Но я увидела ту сторону Хью, о существовании которой раньше не подозревала. Достаточно сказать, что теперь я рада, что мы не стали мужем и женой.
— Что он сделал? — спросил Ормонд
К ее огорчению, она не могла сдержать слез, вспомнив его грубую попытку изнасилования. Она покачала головой.
Ормонд не сводил с нее взгляда.
Что он сделал, Катарина?
Она взглянула в его глаза, в которых трудно было что-либо прочесть.
Он был… он оказался не джентльменом, но ведь и я сама теперь не могу считаться благородной женщиной.
Ормонд не отвел глаз.
Простите, — наконец сказал он, — наверное, это непросто — потерять все, что имел.
Она повернулась к нему, не поняв, сочувствует он ее бедам или нет.
Если вы сожалеете об этом, милорд, тогда, может быть, вы захотите мне как-то помочь.
У него дернулась жилка на щеке, он ничего не ответил. Катарина насторожилась. Этот человек был загадкой.
— Или я прошу слишком многого у собственного брата?
— Я чувствую, что вы еще не высказали вашу просьбу, — заявил Ормонд.
— Мне жаль, что я вообще заговорила об этом. Простите. — Катарина хотела отвернуться. — Пожалуй, я не нуждаюсь в вашей помощи. — Теперь она понимала, что ее судьба ему совершенно безразлична.
Но его рука удержала ее, и он снова повернул девушку к себе.
— Вы очень похожи на свою мать, — негромко сказал он. — Я говорю не о внешнем сходстве, хотя оно очень велико. Джоан не умела держать язык за зубами. Она всегда была откровенной. Откровенной, умной и решительной.
— Это похвала?
— Возможно. Если вам нравится быть похожей на нее.
— Конечно я хочу походить на нее! — вырвалось у Катарины.
— Вот как? — В его мрачном тоне чувствовалась насмешка. — Да вы хоть представляете себе, о чем говорите? Джоан была решительной и умной, но она устроила величайший скандал, когда сошлась с вашим отцом.
Катарине не понравился его тон.
Она умерла, а вы порочите ее любовь.
Любовь? — Он рассмеялся. — Когда Джоан стала подумывать о том, чтобы выйти за вашего отца, вскоре после смерти моего, тот был еще совсем мальчишкой. Чтобы не допустить этого, ее срочно выдали за сэра Брайана. Как только Брайан заболел, наша мать принялась везде разъезжать с вашим отцом, а ему было всего девятнадцать, меньше, чем мне. Джоан была на двадцать лет старше его. Я не мог шагу ступить без того, чтобы не услышать разговоров об их связи. Она совершенно открыто всюду сопровождала его: на охоты по всему Мюнстеру, на Калуэйскую ярмарку и даже останавливалась у него в Эскетоне. Это был открытый вызов, верх неуважения не только к умирающему сэру Брайану, но и к себе самой, графине Ормонд, ко мне и моим братьям.