Игра
Шрифт:
— Спасибо, Тём! — мне хотелось визжать от радости. — Я всё знаю… Сейчас сделаю…
Я отключила мобильник. Торопливо защёлкала по клавишам, отыскивая нужные документы…
Руки тряслись от волнения и какого-то дурацкого счастья, и я всё-таки отодвинула от себя клавиатуру, пару раз ошибочно выбрав не те окна и уже всерьёз опасаясь на радостях нажать не ту кнопку. Почему-то разговор с Артёмом вместо ожидаемой горечи и сожаления принёс странное чувство удовлетворения и своеобразной победы… Да, я поступила нечестно, но меня не грызёт совесть и чувство собственной неполноценности.
Наоборот, почему-то появилось ощущение глубокого умиротворения и покоя.
И, чёрт побери, мне больше не нужно трахаться с Левашовым…
Неделю спустя
Я пристально изучала своё отражение в зеркале ванной комнаты, оставив включенными лишь боковые споты, дающие тусклый рассеянный свет. При таком освещении кожа казалась ровной и бархатистой, черты лица становились тоньше и острее, глаза начинали таинственно мерцать в полумраке…
Ещё раз провела прозрачно-персиковым блеском по губам, аккуратно поправила собранные заколкой волосы. Скользнула придирчивым взглядом по шее, ключице, машинально коснулась пальцем груди, невольно восхищаясь тонким прочным кружевом безупречно сидящего бюстье, разгладила шёлковый пояс, имеющий исключительно декоративные свойства, провела пальцем по ажурной резинке чулок, спустилась глазами по икрам, обтянутым тонким сетчатым капроном…
Идеально.
Отвернулась от зеркала, сняла с вешалки заранее подготовленное узкое платье-футляр, достаточно скромное для того, чтобы при должном желании называться повседневной одеждой. Застегнула молнию на спине, ощущая, как чистая мягкая ткань безукоризненно прилегает к телу. Ступила в изящные туфли на невысокой шпильке, чувствуя, как по спине бегут непередаваемые мурашки восторга… Подхватила маленький клатч с полки. Последний штрих — любимые духи…
Ещё раз крутнулась в отражении… Улыбнулась…
Слишком давно у меня не было повода чувствовать всё это — какое-то захватывающее дух волнение, выворачивающий наизнанку душевный трепет, робкую неуверенность и в то же время вполне осознанное ощущение собственной неотразимости, полное принятие того, что должно случиться, и абсолютную готовновность гордо признать своё поражение… Нереальные восторженные эмоции…
Уверенно вышла в коридор, прошла в прихожую.
Из глубины квартиры слышались голоса Леры, Алёнки, Егора, звуки мультика по телевизору… Я уже всех предупредила, можно не задерживаться.
Спустилась на первый этаж, вышла из подъезда. Прошла по тротуару, свернула к подземной парковке…
Уже сидя за рулём машины, невольно засомневалась в правильности своих намерений. Впрочем, это тоже почему-то невероятно будоражило и приносило своеобразный кайф — осознание того, что делаешь что-то неправильное, но мучительно требующее выхода…
Повернула ключ, решительно утопила педаль в пол…
Я точно знала, что, несмотря на позднее время, Артём ещё в офисе. Именно сегодня, когда он всего пару часов назад прилетел
Наверное, морально я готовилась к этому шагу достаточно давно, пусть даже сама себе не признавалась в этом. Возможно, у меня просто слишком давно не было близости с мужчиной — с самого момента возвращения с той памятной игры, и организм банально требовал своё. А может, я просто соскучилась…
Я ожидала от бывшего мужа чего угодно, но не того, что после всего пережитого он просто исчезнет из моего окружения. И всё-таки я каждый день чувствовала его незримое присутствие в своей жизни…
Наверное, у меня была возможность обратиться к нему в любой момент, и я почти уверена, что Артём ждал этого. Но я почему-то трусила…
За прошедшие недели я много раз наблюдала в окно его машину, когда он забирал или привозил детей, но ни разу не видела его самого. И сейчас нас связывал всего один мой звонок недельной давности с просьбой о помощи, но теперь я точно была уверена в том, что бывший муж всегда возьмёт трубку и как минимум выслушает меня…
Высокое здание офиса уже погрузилось во тьму. Кроме редких светящихся окон горели полностью лишь несколько этажей. И среди них Тёмкин…
Я припарковалась прямо у входа — в это время суток машин здесь оказалось гораздо меньше. Заглушила двигатель, откинулась на спинку кресла, прикурила сигарету, чувствуя, как от волнения начинает слегка подташнивать.
Глупо это всё, наверное. Но мне так нестерпимо хочется…
Глубоко вздохнула, досчитала до десяти, прежде чем набрать в телефоне номер мужа…
— Да, Инна… — судя по тону, Артём искренне удивился моему столь позднему звонку.
От знакомых вибраций его родного голоса в груди разлилась щемящая беснующаяся теплота…
— Привет…
— Привет. Что-то случилось, Ин?
Выдохнула.
— Позвони пожалуйста на проходную, попроси меня пропустить…
Несколько секунд молчания, во время которых я едва не захлебнулась стуком собственного сердца…
— Через сколько? — его голос почему-то засипел…
Я торопливо распахнула дверь, вылезая из салона. Подняла глаза на горящие в вышине окна его кабинета, забко ёжась от ночного холода…
— Прямо сейчас, Тём…
Снова растерянное молчание, сигаретная затяжка в трубке…
— Хорошо. Поднимайся, Ин…
…Каблуки гулко стучали по полу пустынного коридора. Я знала, что он их слышит в этой тишине, и всё-таки замешкалась на несколько секунд перед знакомой дверью, позволив последним сомнениям вспыхнуть и погаснуть в глубине души. Осторожно повернула ручку…
В кабинете царил полумрак, горела лишь ненавязчивая подсветка под потолком, настольная лампа и экраны многочисленных гаджетов…
Артём привычно сидел за своим столом, заваленным бумагами, успевшими накопиться за время его отсутствия. Небрежно расстегнутые верхние пуговицы рубашки, неаккуратно болтающийся на груди галстук, закатанные почти до локтей манжеты — сейчас его никто не видит, и он вполне может позволить себе такой неряшливый вид. Никто, кроме меня…