Игра
Шрифт:
Пелена перед глазами проясняется, Сара пытается встать, но не может.
Хрипит, протягивая руку, как будто может поймать далеких бегунов за фалды пальто:
– Помогите! Пожалуйста!
Конечно, они ее не слышат, хотя она говорит себе, что они предпочитают не слышать. Сзади еще больше света. Сейчас она лежит на центральной полосе бесформенной грудой в черной слякоти. Незаметная. Она должна двигаться.
Сара отползает влево на пару метров, нижнюю часть тела пронзает невыносимой болью. Оглядываясь назад, на первую полосу, она видит еще один грузовик. Водитель уворачивается, бешено мигая фарами и сигналя,
Еще раз на волосок. Как только он проезжает, Сара решается поднять голову.
Все дальнейшее происходит быстро, буквально за три-четыре секунды, но для Сары видится как в ужасной замедленной съемке. Последний грузовик проехал, забрав с собой свет и оставив ее в темноте на четвереньках. Зрение затуманено, и идет сильный снегопад, но она вовремя поднимает голову и видит остальных в свете фар. Водитель продолжает мигать фарами, освещая спины четырех фигур, а затем свет пролетает мимо бегущих, оставляя их в тени колес. В тени возле колес.
В это момент один из четверых делает неожиданное странное движение…
Невозможно определить, кто это, просто темная фигура, движущаяся в темноте, но он или она бросается через полосу, вытянув руки, пытаясь толкнуть следующего бегуна под движущиеся колеса. Этот кто-то промахивается буквально на несколько сантиметров, и жертва не замечает, насколько близка была к смерти.
Сара с недоумением наблюдает за этим, застряв здесь, на автостраде. По крайней мере, один из них – понимает она – продолжает играть в эту игру.
43
Четвертый игрок
Ной сожалеет о каждой сигарете, когда-либо им выкуренной, а его дешевые черные туфли официанта, кажется, в любую секунду могут развалиться.
Он вымотан до предела. Это бег не просто натощак, а при остром дефиците калорий. Голова кружится, в груди печет. Он видит знак маленькой стоянки для отдыха, метрах где-то в тридцати, который отражается в фарах еще одного проезжающего грузовика. Он уже миновал пустой съезд с левой стороны, крутой обрыв и вновь участок земли, граничащий с автомагистралью.
Он вспоминает об украденном «Мерседесе», оставленном на парковке гостиницы; как быстро она могла бы пересечь эту милю; насколько же все это бессмысленно.
Площадка для стоянки находится среди зарослей деревьев. Теперь он уже ее видит, и этого хватает, чтобы перейти на спринтерскую скорость. Он выскакивает на полосу движения, обгоняя других бегунов. Одной рукой придерживает карман пальто, не отпуская, опасаясь, что револьвер может проделать дыру у него в животе при особенно резком толчке. Наконец, добравшись до площадки, сворачивает с дороги и оказывается плечом к плечу с Мэгги. Резко остановившись, он оседает на корточки, глотает воздух, опустив голову между коленей, покрытых ледяной коркой. Еще одно бессмысленное задание выполнено. Он проверяет таймер. Осталось девяносто секунд. Во рту у него неприятный привкус.
Бретт приходит третьим, зажимая бок, за ним Линда, которая почему-то все еще в своем пальто, застегнутом до шеи. Сидя на корточках, Ной смотрит на обочину позади них. Сары не видно. Вообще. В животе что-то неприятно ворочается.
Рядом с ним остальные тяжело дышат, пытаясь прийти в себя, а Линда рухнула на спину на траву; достав телефон,
– Как нам… дать им… знать? – выдыхает она.
– GPS, – говорит Мэгги. Она выглядит бодрее в сравнении с теми, кто старше. – Должно быть. Они следили за нами до этого места.
Мигая фарами, по первой полосе мчится еще один грузовик, и тогда-то Ной и замечает Сару, бредущую вдалеке, как раненое животное. Остается шестьдесят секунд.
– Она не успеет, – бормочет он.
Линда вытягивает шею.
– Что?
– Вот дерьмо, – хмурится Мэгги, проследив за его взглядом.
Ной встает в полный рост для лучшего обзора. Теперь, когда он один раз ее видел, может отследить ее передвижение. Что-то не так. Она больше не идет прямо к ним, а сворачивает в сторону все дальше и дальше по дороге. Она движется как слепая, пытающаяся сориентироваться в болоте.
– Она в полной заднице, – тихо произносит Бретт.
«Сядь, – думает Ной про себя. – Она не твоя зона ответственности. Просто сядь».
«Два года, – отвечает его разум. – Ее дочери два года».
Теперь вдалеке появляется еще больше машин. Она продолжает отклоняться от курса.
– Merde [18] . – Он делает шаг вперед и обнаруживает, что зацепился. Смотрит вниз. Чья-то рука сжимает рукав его пальто, дергая назад. Бретт.
18
Merde – проклятие (франц.).
Ной открывает рот, чтобы спросить, что тот творит, но в лице Бретта он видит нечто такое, что вызывает у него больше озноба, чем песок на коже или тающий снег на волосах. Выражение лица Бретта страдальческое и виноватое, но глаза пустые. Холодные. Безжизненные.
– Ты уверен в этом? – спрашивает Бретт.
– Что?
Бретт не убирает руку.
– Один победитель. Только один.
Во рту у Ноя становится очень сухо. Он бросает взгляд на дорогу, а затем в пустые глаза Бретта. Внезапно внутри как яркая вспышка: София лежит на животе, лампа отбрасывает свет на ее обнаженные ягодицы; он чувствует запах ее волос и слышит ее голос; он представляет день их свадьбы: как он поднимает вуаль и смотрит в ее прекрасное лицо, зная, что сделал, чему позволил случиться, чтобы добиться этого. Возможно, другие смогли бы с этим смириться.
Сорок пять секунд.
Он вырывает руку из хватки Бретта и начинает бежать.
Он знает, это самый глупый поступок в его жизни. Ной несется сломя голову навстречу увеличивающемуся потоку машин, с заряженной пушкой, болтающейся в кармане.
Однако, к своему удивлению, он не один. Эхо чужих шагов вторит его собственным, и, бросив взгляд вправо, он видит американку, бегущую рядом.
Они не сказали друг другу ни слова. Они просто бегут.
Когда добираются до нее, Сара ковыляет прямиком по центральной полосе. Они подхватывают ее под руки, и поскольку не успевают довести ее до обочины до того, как проедет ближайший грузовик, у них нет другого выхода, кроме как тащить ее по центру автострады.