Игра
Шрифт:
Все здесь знали всех. Жизнь в хранилище — это жизнь в большом общежитии, подчиняющемся установленным законам. Что у тебя в отсеке не касается никого, но когда ты вышел — ты хранитель, как и все остальные. Вы равны. И права у всех одинаковые. Но и обязанности — тоже.
Он еще раз осмотрелся, шевельнул вопросительно бровью Виктору. Тот, стоящий у стены со скрещенными на груди руками, кивнул — все в порядке. Его отряд держал сегодня караул с вечера до вечера. С другой стороны, окруженный бойцами, присел в первый ряд
Петр вздохнул, сделал шаг вперед:
— Хранители! Братья!
Легкий шум, который всегда сопровождает большое количество людей, затих. Все лица обратились к нему, командиру первого, а значит, лучшего, отряда.
— Сегодня днем умер наш Старый. Помянем.
Слитный шум от вставания. Все встали, склонили головы, задумались.
— Мы не будем горевать и оплакивать. Так, братья? Мы знаем, что рано или поздно смерть приходит за всеми. Но каждая смерть должна нести пользу хранилищу. Только так мы сможем выжить, вырасти, передать нашим детям наше знание и наше имущество.
Петр глянул в первый ряд: учителя, оружейники и кладовщики кивали, довольно. Их труд ценится. Они по-прежнему нужны.
— Перед смертью Старый успел сделать много. Он подготовил нас к войне. Он вел нас к ней все время. Он предупреждал, что вот придет время, и мы пойдем в бой. И время пришло, братья. Вчера было нападение на село. Патруль не успел прийти, но пришли свободные, и теперь требуют, чтобы село перестало торговать с нами. Я так говорю, учитель?
— Да, ты говоришь правду! — поднявшись, подтвердил сельский учитель.
— Старый ночью послал разведчика в лес. Он послал лучшего из молодых. Лекса.
Он сделал паузу:
— Помянем Лекса.
Опять общее вставание, опущенные головы, молчание.
— Старый все время ждал вражеского нападения. Он предчувствовал… Старый послал еще разведку в лес, утром. Он послал Витаса. Мы все еще ждем. Мы все еще надеемся. Но мы не можем только ждать!
Петр вгляделся в зал:
— Учитель принес новость: патруль тоже хочет подмять всё под себя. Священник — патрульный! Бродяга-разведчик с юга — патрульный! Мы одни, братья! У нас нет союзников! Так ли это?
Он замолк, давая всем прочувствовать ситуацию и обдумать возникший вопрос.
— А как же село? — с места крикнул Тимур.
— Да. Точно. Село. Село готово торговать с нами. В селе наши лекарь и учитель. Село — наши друзья. Староста села был другом Старого. Мы должны помочь селу, и мы должны дать бой нашим врагам. А если наши враги и враги села — одно и то же, это значит, что мы и село — союзники. Так, братья?
— Так! — выдохнули почти сотня собравшихся хранителей.
— Но сначала: нам нужен Старый. Хранилище не может без Старого. И мы все вместе сейчас назначим Старого. Не узким
Он замолчал и сделал шаг назад.
В зале царила тишина. Хранители думали, посматривали на соседей. Так, чтобы Старого ставили все хранители, не бывало. Надо решать, надо выбрать достойнейшего.
— Пётр? — голос прозвучал хрипло поначалу. — Петр, а если мы поставим тебя?
— Нет, братья. Я — командир первого отряда. Я — боец. А нам нужен Старый. Ну, посмотрите же на меня. Разве я похож на Старого?
По рядам прошелся хохоток. Да, высокий и широкий Петр никак не напоминал худого и сгорбленного Старого.
Поднял руку Тимур. Встал, обернулся к залу:
— Хранители! Старый должен быть хранителем. Так?
— Да!
— Значит, он здесь, в зале. Он с нами. Старый должен быть ветераном. Так?
— Да!
— Ветераны — здесь, смотрите на них. Старый должен быть стар и умен. Так?
— Да!
— Смотрите на старейших ветеранов, братья! Вы видите их? Я предлагаю: Михаил. Он ветеран. Он был лично знаком со Старым, который сегодня ушел от нас. Он был с ним в бою. Он знает нашего врага. Я предлагаю: Михаил. Решайте.
Петр не давал задуматься, отвлечься на разговоры. Он тут же шагнул вперед, перехватывая инициативу:
— Я согласен с Тимуром и голосую за Михаила!
Виктор оттолкнулся от стены, поднял руку:
— И я — за Михаила.
— Голосуем, братья!
В полной тишине поднимались руки, а командиры отрядов смотрели в зал, смотрели каждому в глаза. Все подняли руки. Все, до одного.
— Старый, почему ты еще не здесь? — спросил Петр и указал рукой на стол с лампой. — Здесь твое место, на свету.
Седой, но еще крепкий Михаил пробрался через зал, остановился у стола, повернулся ко всем:
— Спасибо, братья. За доверие — спасибо. Ну, а теперь…,- голос Старого окреп, — все свободны, кроме командиров отрядов и оружейников. Всем быть готовыми по сигналу выступить на бой. Хранилище идет на помощь союзникам. Мы, хранители, всегда держим своё слово!
Патруль
— Сержант!
— Есть, сержант! — стукнул себя в грудь сержант, подходя к капитану, с недоумением оглядывающемуся посреди площади.
— Сержант, какого вы тут устроили…
— У меня был только оперативный отряд, капитан! Я сделал, что успел.
— Да ну? Тогда — доклад! Я жду доклад, сержант!
Старослужащий сержант посмотрел на своего капитана с хмурым удивлением, вызванным как тоном последнего, так и бессонной ночью, вытянулся и начал говорить, делая паузы между словами, чтобы не упустить чего-нибудь и все вспомнить.
— По колокольному звону в ночь мы вышли к селу. В село сразу не вошли…
— Почему? — нарисовал на лице интерес капитан.