Игра

Хейл Карина

— Ты серьёзно? — шепчу я, все ещё ощущая себя так, словно кто-то собирается выдернуть ковёр у меня из под ног, и я униженная упаду лицом вниз. Но полагаю, он должен чувствовать то же самое. Каждую секунду, когда прекрасно сияющее кольцо, протянутое в его руке в ожидании моего пальца, в каждую эту секунду он немного умирает внутри.

Какого

черта я вообще жду?

Как будто здесь вообще есть о чем думать.

— Да, — радостно говорю ему я.

Это поражает меня один раз, два раза.

О мой бог, он предложил мне выйти за него.

Боже мой, я собираюсь выйти за своего возлюбленного, своего лучшего друга, мужчину моей мечты.

— Да, — говорю я громче, улыбаясь так широко, что это причиняет боль. — Да, я выйду за тебя Лаклан. Я люблю тебя. Люблю тебя.

Он усмехается мне с какой-то особой радостью, крадущей мое дыхание.

— Ты уверена?

— Да, да, да, — говорю я, толкая ему свой палец. — Надень уже чертово кольцо мне на палец.

Он смеётся, его глаза слезятся, и надевает мне на палец великолепное кольцо. Его руки все ещё дрожат. Возможно, это самый очаровательный, самый чувствительный момент и мы разделяем его со столькими людьми.

Но это не важно. Потому что это наш момент.

Я смотрю на кольцо вниз на своей руке. Оно такое красивое. Не из-за того, как оно выглядит, потому что оно действительно великолепное, а потому что оно пришло от него. Потому что он выбрал его для меня, когда знал, что хотел, чтоб я стала его женой.

Я поднимаю взгляд на своего будущего мужа и не могу даже поверить в это.

— Я так счастлива, — говорю я, расплываясь в улыбке, мои щёки горят и напрягаются от такой широкой улыбки.

— Ага, — говорит он с хитрой улыбкой. — Опять же, как и я.

Следующие несколько часов проходят как в тумане. Я не могу поверить в то, что произошло. Нас фотографируют, потому что, очевидно, местные папарацци слегка сходят с ума. Семья Лаклана приходит к нам, чтобы поздравить

и я понимаю, что они знали о его планах. Я была единственной кого застали врасплох и, оп, я попалась.

Наконец, нам удаётся вырваться из шумихи, мы остаёмся вдвоём и на такси едем домой. На обратной дороге мы мало разговариваем. Я лишь глазею на кольцо, пока он держит меня за руку и смотрит в окно. Я все ещё пытаюсь осознать насколько нереальным был день. Сначала он выиграл невероятную игру, а затем, на глазах у тысяч людей, сделал мне предложение. Имею в виду...он твою мать предложил это мне! Встав на одно колено и все такое.

Я, черт возьми, выхожу замуж.

Произошедшее ещё сильнее поражает меня, когда мы добираемся до квартиры и я осознаю, что это на самом деле, по-настоящему, теперь мой дом. Все эти прекрасные карнизы и конструкции, все это теперь будет моим домом.

Но что важнее, он мой дом.

Всегда будет, где бы мы ни были.

Эмили и Лионель, как обычно, встречают нас в дверях, желая внимания, возможно зарядившись нашим счастьем, но Лаклан быстро увлекает меня в спальню. Он закрывает за нами дверь и стягивает футболку, демонстрируя татуировки и пресс, который качал дни напролёт. Одна из его последних татуировок это слово «любовь» на груди.

Любовь для меня.

Он шагает по комнате, хватает меня, притягивая к себе, и смотрит на меня так напряжённо, что я чувствую, что могу внезапно воспламениться.

— Я люблю тебя, — говорит он мне, горящие глаза блуждают по моей коже. — И это, мы, это навсегда.

— Ты обещаешь? — Шепчу я.

— Всегда, — говорит он.

Он целует меня долго, увлечённо. Прекрасно. Наши губы сладкие от любви.

Мы падаем на кровать.

И снова и снова находим друг друга.

КОНЕЦ