Игра
Шрифт:
– О, небо! – воскликнула Гэлли. – Нет, нет, нет!
Она прикрыла лицо ладонями по бокам и побежала. Ее ноги стучали и скользили по камням, а потом коротко шлепнули по воде. После этого Гэлли оказалась среди деревьев, и ее волосы больно зацепились за веточки. Низко наклонившись, она продолжила бежать, до дрожи боясь, что гигантские каменные ноги затопают за ней следом, чтобы сказать, что ей запрещено здесь находиться и уж точно не с распущенными волосами и в кричащем красном кардигане. В панике Гэлли пробежала сквозь снег, потом – сквозь дождь,
Музыка заставила Гэлли почувствовать себя в безопасности – в полной безопасности, поскольку звучала одна из тех мелодий, которые рядом с пабом на теневой стороне улицы играл Скрипка. Наполовину скрытая деревом, Гэлли села на траву, чтобы вытряхнуть песок из обуви и отдышаться, и с большим интересом принялась рассматривать поляну. Там вроде как шло празднество. Стоял бревенчатый стол с бокалами, хлебом и фруктами на нем и большой бурдюк с вином. Три красивые женщины в воздушных платьях сидели перед столом на садовой скамье, играя для старика и еще двух женщин, которые были спиной к Гэлли. Одна из женщин-музыкантов играла на флейте, у той, что в середине, было что-то вроде банджо, а третья отбивала такт чем-то вроде звенящей трещотки. Когда они закончили играть, трое людей за столом захлопали и подняли бокалы. Женщины-музыканты засмеялись.
– Похоже, у нас гость, папа, - сказала флейтистка, указав флейтой на Гэлли.
– Кто? – спросил старик, поворачиваясь.
К изумлению Гэлли, это оказался дедушка – дедушка, одетый в свободную серо-голубую мантию, но всё равно дедушка. И выглядел он куда более веселым, чем обычно бывал в доме на окраине Лондона. Он уставился на Гэлли и расхохотался.
– Что ж, я… Гэлли! – воскликнул он. – Я едва узнал тебя в этой одежде! Иди сюда и познакомься со своими тетушками.
И он протянул к ней руки, чего опять же обычно не делал.
Гэлли медленно встала.
– А бабушка здесь? – осторожно спросила она.
Дедушка покачал головой:
– Нет, нет, она никогда сюда не приходит: слишком вольно и непринужденно для нее – и слишком много странных вещей.
Он продолжал протягивать к ней руки, так что Гэлли подошла и позволила заключить себя в теплые объятия.
– Дочь Меропы, - пояснил дедушка поверх ее головы.
– О, помню! – произнесла женщина, которую Гэлли могла видеть краем левого глаза. На ней было платье гиацинтового синего цвета, а когда она улыбалась, на ее щеках появлялись глубокие ямочки. – Меропа попала в беду из-за того, что вышла замуж за смертного, правильно?
– Так же как и бедняга смертный, - сказал дедушка и развернул Гэлли, пристроив на изгибе левой руки. – Вот эта в синем – твоя тетя Аретуса; в зеленом – твоя тетя Геспера. Та с флейтой – Эгла, а с систром – Гиперефуса. Эрифея у нас играет на струнных. А все вместе они зовутся Гесперидами.
Гэлли по очереди посмотрела на каждую из пяти красивых женщин. Между ними существовало сильное семейное сходство, хотя Аретуса была светловолосой и пухлой, Эрифея – тонкой и темноволосой, а остальные представляли собой разные варианты между этими двумя крайностями. Платья у всех
– Теперь у меня девять тетушек! – изумленно произнесла она.
– Ну, на самом деле одиннадцать, - сказал дедушка. – Плеяд – семь, знаешь ли. Должно быть, с двумя ты еще не познакомилась.
– А, да. Есть еще мать Троя и Гармони. Но ни одна из них не сравнится с вами красотой, - сказала она пяти новым тетям.
Они засмеялись. И снова засмеялись, когда дедушка возразил:
– Ну, не знаю! Альциона – настоящая красавица, ты так не считаешь? Даже Майя могла бы быть красавицей, если бы приложила усилия. А Астеропа была бы самой хорошенькой из них, если бы не была такой мышкой. Я люблю всех моих дочерей и восхищаюсь ими, Гэлли, - немного посуровев, он спросил: - А теперь: что ты здесь делаешь? Просто случайно забрела или с какой-то целью?
– Нам тоже интересно, - сказала Геспера – та, что в зеленом.
– С целью, - ответила Гэлли. – Из-за игры Гармони. Я должна принести золотое яблоко из Сада Гесперид. От вас, правильно?
Новые тетушки встревоженно посмотрели друг на друга, а потом на дедушку.
– Это не так просто, как ты думаешь, - сказала Аретуса – та, что в синем. – Мы с радостью дали бы тебе яблоко, если бы это зависело от нас.
Эгла – флейтистка, которая была в желтом платье оттенка нарцисса – объяснила:
– Понимаешь, яблони очень хорошо охраняются драконом по имени Ладон.
– И все они принадлежат королю, - сказала Эрифея, прислонив похожий на банджо инструмент к скамейке, - который точно знает, сколько в нем яблок.
– Тебе, дедушка? – с надеждой спросила Гэлли. – Ты здесь король?
Дедушка покачал головой:
– Не я, милая. Я лишь Титан. Я не настолько велик.
Эрифея встала и одернула белое платье.
– Я провожу ее до ворот и всё покажу. По крайней мере, я могу помочь ей советом.
– Я тоже пойду, - сказала Гиперефуса, положив свою трещотку.
– Хорошо. Будьте вы благословенны, - сказал дедушка. – Объясните ей, что делать. И возвращайся в целости и сохранности, Гэлли, даже если для этого тебе придется вернуться без яблока, - он снова обнял ее и подтолкнул к двум тетушкам.
Теперь Гэлли начала нервничать. Рядом с ней с одной стороны, мерцая белым платьем, шла Эрифея, а с другой – грациозно плыла Гиперефуса, чье платье было прелестного цвета румянца, точно красивейший закат. Гэлли была уверена, что если бы не тетушки рядом, она бы сбежала и сжульничала как Толли, возможно, принеся Гармони пластиковое яблоко, которое выиграла в первый день.
Но они шли рядом, ведя ее среди деревьев к высокому забору с высокими воротами. Сквозь его прутья доносилось густое благоухание яблок – не скучный кисловатый запах, который издают яблоки, когда их собрали, а свежий живой аромат, который бывает у яблок, когда они уже созрели, но еще растут на дереве.
– А теперь слушай, милая, - сказала Эрифея, положив ладонь на задвижку ворот, - если что-нибудь пойдет не так, или даже начнет идти не так, немедленно беги в самый конец этой нити мифосферы.