Играть... в тебя
Шрифт:
Я инстинктивно ощущаю опасность, подбираюсь. Усталость исчезает. Не до нее сейчас! Потом поустаю!
— Я тут учусь, — спокойно отвечаю я, садясь ровнее и притягивая к себе сумку.
— Да? А чего мы тебя не видели раньше? — говорит со мной один, остальные просто стоят и слушают, создавая массовку.
— Ну и что? — пожимаю я плечами, — я вас тоже не видела.
— Упущение, — кивает заводила, высоченный темноволосый парень, вполне себе симпатичный, если б не выражение легкой надменной брезгливости на лице. У деда во
— Не думаю… — бормочу я. — Мне пора.
Хочу спуститься и понимаю, что меня не хотят выпускать! С места никто из парней не двигается, на физиономиях появляется одинаковое выражение предвкушения развлечения.
Так…
Похоже, белая полоса у меня как-то чуть-чуть посерела…
23. Когда все становится серым…
— Не торопись, — самый разговорчивый из парней становится ближе, а остальные переглядываются и переступают так, чтоб вообще закрыть происходящее тут, в уголке рекреации, от всех посторонних взглядов.
Та-а-ак…
Сильнее цепляю сумку, высвобождая длинный кожаный ремень. Хорошо, что я сегодня не рюкзачок взяла, как планировала. Хотелось в первый день учебы как-то помоднее выглядеть…
— Что вам надо? — прямо спрашиваю и смотрю в глаза заводиле. Тоже прямо, не отводя взгляда. Здесь нельзя бояться, они это чувствуют. Дед говорил.
И показывал, как надо действовать.
Правда, в поезде мне это не особо помогло, но там я была растеряна, не ожидала просто нападения, в шоке, что такое вообще возможно в общественном месте.
И теперь ситуация повторяется.
Общественное место.
И в этот раз трое придурков.
Почему мне так на них везет?
— Поехали прокатимся, — командует заводила.
— Нет.
— Ты не поняла… Это не вопрос.
— Это ты не понял. Это не диалог.
— Че? — моргает заводила, явно не втупливая в мой ответ.
Я и сама, если честно, не очень понимаю, что сказала, но своего добиваюсь. Обескураживаю противника. И теперь главное — воспользоваться ситуацией и свалить.
— Туго доходит? Рост мешает? — щурюсь я на парня, — ну, ты тогда думай. А я пошла. В сторону!
И так у меня это командно получается, наверно, что все удивленно подчиняются.
Целую секунду я торжествую, думая, что успешно вывернулась из ситуации, и даже делаю пару шагов в сторону выхода, когда меня грубо хватают за плечо и со словами: “Че сказала?” пытаются оттеснить обратно к подоконнику, в угол забить.
Но я не позволяю.
Уворачиваюсь и умудряюсь заехать одному из близко стоящих парней по паху ремнем от сумки, а второго, того, который меня схватил, толкнуть и одновременно ногой подцепить под коленку.
Конечно, моя сила против их — это смешно. Но за мной — эффект неожиданности.
А
И, в итоге, оба моих невнятных телодвижения достигают своих целей.
Ремень крайне удачно попадает куда-то в нежное местечко, потому что парень сгибается пополам и орет дурниной.
А самый разговорчивый и наглый тупо падает на пол с диким грохотом только что срубленного дерева. Его безмерно удивленные глаза — навсегда останутся в моей памяти. Бальзамом для сердца.
Насладиться полноценно зрелищем я не могу, потому что выполняю вторую заповедь деда: после эффекта неожиданности — мотай удочки!
Мотаю с такой скоростью, с какой вообще никогда не бегала! Эх, увидела бы меня Вязанкина в эту минуту, точно бы порадовалась, что такого ценного спортсмена урвала в команду! А то она, как мне кажется, все же сомневалась с утра…
Додумываю я все это уже на бегу, постоянно оглядываясь.
Есть опасения, что парни придут в себя быстрее, чем мне хотелось бы.
Тренированные, все же.
И надо бы мне на автобус быстрее.
И, как назло, автобус, бодро виляя задом, уезжает прямо у меня из-под носа! В отчаянии оглядываюсь, пританцовывая на остановке и прикидывая, куда бы деться с линии обстрела.
Реально, хоть такси бери!
И в этот момент прямо ко мне подкатывает яркий спортивный байк.
Водитель снимает шлем и скалится:
— Погнали?
Хлопаю ресницами, узнавая Витька.
Оглядываюсь. Черт, мне кажется, или я вижу, как три высоченные фигуры сбегают в крыльца универа? А-а-а!
— Погнали!
Решительно киваю я, ловлю шлем, ловко натягиваю на голову и запрыгиваю вторым номером к немного удивленному моей прытью однокурснику.
Хватаю его за талию, прижимаюсь.
— Ну? Чего ждем?
Витек что-то неразборчиво бормочет в шлем, а затем выжимает газ.
Ух!
Цепляюсь сильнее за него, прижимаюсь крепче, ощущая, как на адреналине невольно разъезжаются в улыбке губы. Мне нравится!
На мотоцикле я ездила, дед возил сначала, у него хороший такой, еще советский. А потом и сама по делам гоняла, так что мне привычно. Но скорость, конечно, вообще другая. Да и одно дело по постоянно петляющим дорогам родного края ездить, и совсем другое — по ровному асфальту, маневрируя между машинами.
В глаза светит закатное солнце, времени уже много очень, часов восемь, наверно. У нас пары начались в двенадцать, весь день заняли. К вечеру, кроме бедолаг-заочников, вообще никого не должно было в универе остаться. Какого фига там забыли эти парни, непонятно.
И как мне теперь в универ ходить, тоже непонятно.
Почему-то меня это не сильно тревожит, что странно. Может, потом придет осознание того, что умудрилась сделать, но сейчас мне даже легко как-то. Кайфово.
Мы подъезжаем к какому-то торговому центру, паркуемся.