Игрек
Шрифт:
Летобус был наполовину полон: основную часть пассажиров составляли респектабельного вида люди, у каждого из которых, судя по всему, имелось в городе свое весьма процветающее дело. Гэвин насчитал по меньшей мере десять деловых костюмов и заметил несколько очень дорогих джиннов. На экране, расположенном в передней части салона, высвечивался маршрут. Мистер Белл назвал нужную улицу.
— Извините, но эта улица располагается слишком далеко от нашего маршрута. Пожалуйста, выберите другой пункт назначения или сойдите на ближайшей остановке, обозначенной красной лампочкой.
—
Гэвину нравились ездить в летобусах. Тут можно было посмотреть кино, послушать музыку или, воспользовавшись мини-экраном, почитать или узнать последние новости. Но больше всего он любил разглядывать роботов на борту. Вот и сейчас он дернул отца за рукав:
— Только посмотри на этого. Спорим, он, если захочет, запросто сожмет летобус в лепешку…
Мистер Белл обернулся: робот, привлекший внимание Гэвина, был необычайно широк в плечах и не менее двух метров в высоту.
— Пожалуй, для нас малость великоват. Скорее всего, он работает на стройке. Представь только, как этакая махина заваривает чай или меняет Шарлотте подгузник.
Честно говоря, оценивая приглянувшегося ему робота, Гэвин меньше всего задумывался о чае или каких-то там подгузниках. Зато он живо воображал, что скажут в учебном центре, если он заявится туда с подобным гигантом. Небось, тогда уж никто не посмеет его задирать.
По переднему экрану летобуса скользила бегущая строка. Гэвин дождался начала текста и прочел:
«Добро пожаловать на борт летобуса „Аргос“ Сегодня ваш кондуктор — Дора. Просим пассажиров соблюдать следующие правила:
— иметь при себе действующее разрешение на проезд;
— обращаться друг с другом вежливо и взаимоуважителъно;
— не повышать голоса;
— не есть и не пить в салоне летобуса (отмечаем, что потребление еды и напитков разрешено на территории любого из наших терминалов, где производится их продажа. Пожалуйста, спрашивайте меню у Доры);
— по возможности сидеть. Стоячие места рассчитаны на двадцать пассажиров;
— стоя, постоянно держаться за поручни на случай качки или внезапного торможения.
Корпорация Жизни оставляет за собой право высаживать пассажиров, не соблюдающих вышеизложенные правила. Благодарим за то, что вы воспользовались принадлежащим Корпорации Жизни летобусом „Аргос“».
Рядом с экраном висело изображение человечка с несколькими головами. Это означало, что правила можно прочесть на нескольких языках. Гэвин рассеянно подумал, а знает ли компьютер древнегреческий, но решил выяснить это как-нибудь в другой раз. Дело в том, что летобус поднялся почти до уровня крыш, и Гэвин не удержался от искушения заглянуть в чужие окна, пока ставни еще не закрылись.
Перед ним промелькнула серия картинок: словно мгновенные снимки из жизни других людей. Вот женщина поднимается по лестнице, держа в руках корзинку с шитьем и несколько смятых пакетов; бабушка ставит перед двумя малышами тарелки с едой; мальчик постарше помешивает что-то в кастрюльке, пока его отец нарезает овощи на деревянной доске. Эти люди привыкли не обращать
Отец проследил за его взглядом.
— Не позавидуешь тем, у кого коммы в каждой комнате?
Гэвин покачал головой.
— Не-а. Мы ведь тоже можем пользоваться коммом, когда хотим.
— И происходит это почему-то всегда посреди ночи, — пошутил мистер Белл.
— Дом шпионит за мной! — неожиданно выпалил мальчик.
— Что?!
— Он грозится сказать маме, если я вовремя не лягу. Это она ему велела!
— И сколько времени ему приходится тебя уговаривать?
Гэвин решил не врать.
— Примерно полчаса, — признался он.
— Тогда это не называется шпионить, — в голосе отца послышалось облегчение. — Это он за тобой просто присматривает, как добрая бабушка.
— Тоже мне бабушка, — пробурчал Гэвин.
Мистер Белл опустил мини-экран.
— Знаешь, мы с твоей мамой обсуждали это, когда строили Дом. И сошлись на том, что шпионить за собственными детьми — просто ужасно. У вас столько же прав на личную жизнь, сколько и у нас, взрослых. Вот почему мы никогда и ни о чём не расспрашиваем Ворчуна. Его дело — защищать вас, а не шпионить.
Мистер Белл улыбнулся.
Гэвин знал, что кое за кем из его друзей родители действительно шпионят, и тем всё время приходится выдумывать хитроумные планы, как бы отвлечь Дом или приставленного к ним робота.
— Спасибо, па. Наверное, это значит, что вы нам доверяете.
Он снова поглядел в окно. Уже почти совсем стемнело, и ровный поток мобилей покидал город. Сотни пляшущих белых огоньков, словно улыбающиеся лица, летели им навстречу. А потом летобус снова запетлял, огибая здания, и Гэвин понял, что они уже достигли самого центра города.
Дома здесь были выше и стояли ровными тесными рядами. В тени торчащих к небу конструкций из стекла и бетона прятались совсем уж древние строения из камня и кирпича. На всех фасадах словно застыла одна и та же мрачная гримаса. Казалось, будто город уже много лет пребывает в подвешенном состоянии, не способный ни построить что-либо новое, ни начать разрушаться.
Отец как-то рассказывал Гэвину, что в далеком прошлом во многих из этих домов были офисы. Теперь же здания состояли из сотен жилых помещений — одно над другим. Наглухо закрытые ставни создавали впечатление, что их обитатели навсегда отгородились от внешнего мира. Но Гэвин знал, что это лишь игра его воображения, — днем здешние улицы полны народа. Даже сейчас, вытянув шею, можно было увидеть, как горожане направляются в бары и коммуникационные залы.
И всё же, кто мог сказать, что происходит там, за закрытыми ставнями? Гэвин попытался представить себе, каково это — жить в городе. У большинства местных обитателей не было никакой работы — ведь всю работу взяли на себя роботы, — здесь людей просто кормили и развлекали. Должно быть, здешние жители намного дружелюбнее, чем те, что живут за городом, подумал Гэвин, вспоминая ряды высоких живых изгородей, которыми соседи Беллов окружали свои жилища на Уинстон-авеню.