Игрок
Шрифт:
В курсе плана всего четыре человека. Чем меньше, тем лучше. Я даже Карине не сказал, и сейчас она думает, что все взаправду. Обливается, конечно, кофейными слезами, но мы с Алексом решили, что ей лучше не знать. Он обещал, если ей совсем дурно станет, вколоть успокоительное. Идеальный муж, такой заботливый… хотя я чем лучше? Собираюсь нарушить последнюю волю девчонки, которой даже ни разу не сказал, что люблю. Успокаиваю себя тем, что это окупится. Должно окупиться.
Сверху рядом с крыльцом центра падает апельсин, отскакивает от асфальта и приземляется в клумбу. Поднимаю голову.
— Ты
Пора.
С каждым шагом страх все сильнее, потому что я не смог помочь Полине. С чего должно получиться на этот раз? Если только гребаная мистическая удача Жен поспособствует. На часах два тридцать семь. Лысый Ангел вводит что-то в трубку капельницы инопланетянки из шприца.
— Где мелкий, кстати? — спрашивает. — Ему уже пора начинать.
— А твой мелкий где?
— Хрен его знает. Проверил свое главное достояние?
Клянусь, вы не о том подумали. Главное мое достояние — зажигалка. Чиркаю дважды ею и киваю.
После того разговора, в котором Алекс дал мне карт-бланш на любые запрещенные действия, он еще упомянул, что лысый Ангел — человек беспринципный абсолютно. И умный, конечно, поэтому я его пригласил… пообедать. Пришлось раскошелиться на обе порции, но по сравнению с последними трусами, которые я недавно обещал за инопланетянку, это фигня… Капранов, услышав отчаянные речи влюбленного и здорово облажавшегося парня, ничуть не удивился и указал мне на весьма занятный косяк систем пожаробезопасности в медучреждениях: оказывается, при обнаружении источника дыма происходит автоматическая изоляция помещения и впрыскивается газ, вытесняющий кислород. На том план и построили…
В помещении раздается рев бешеной сирены сигнализации, которую Ян активировал своей сигаретой, и лакей-Архипов подтверждает по громкоговорителю:
«Внимание, код красный, код красный, восточное крыло, третий этаж. Общий сбор персонала в вестибюле для согласования плана по эвакуации пациентов».
Досчитываю до тридцати и иду к дверям.
Оглядываясь через плечо напоследок, вижу, как Ангел сжимает рукой какой-то мешок. А я тем временем поджигаю свою сигарету и подношу к детектору дыма в нашем опустевшем коридоре. И вовремя, поскольку если остальные врачи отреагировали, как полагается, то наученный горьким опытом общения с семейкой Елисеевых Дима Дьяченко бросается грудью на едва закрывшуюся дверь из бронированного стекла, призванного защитить пациентов даже в случае стрельбы…
Вижу еще искаженное удивлением и испугом лицо Карины и улыбающееся — Алекса. Но стоять и любоваться времени нет, потому что времени мало, и вообще без кислорода не очень комфортно. Врываюсь в палату и первым делом хватаюсь за маску.
— Парень, оторвись. Опьянеешь, — велит Капранов, насильно отбирая ее у меня. — Поехали.
В громкоговорителе уже новое сообщение о том, что общий сбор отменен… Но двери открыть не успеют. Чтобы нам не отрезало путь к лифтам, пришлось поставить кресло во вторую дверь коридора. Но расстояние тут рукой подать, и останавливать нас некому.
— Держи, — на ходу кидает мне ключи от служебной
Я с размаху нажимаю на кнопку вызова лифта.
Да, все верно. Мы крадем инопланетянку. Вывозим за территорию центра Елисеевых — туда, где, как между строк сказал Алекс, документы действовать не будут. Надеемся довезти ее до муниципальной больницы, в которой работает Капранов и еще недавно проходила ординатуру сама Жен. Жаль, что кролик там принимать решения больше не сможет, но это вынужденная мера.
Мы не учли всего одной детали: что лифт можно обесточить.
— А какой хороший был план, — горестно вздыхает Капранов. Кажется, его волнует только это…
— Если на выходе будет человек пять, я их уложу.
— Знаешь, а ты мне нравишься, — умиляется Капранов. — Всегда знал, что Елисеева с приветом, но не ожидал, что она себе и парня найдет такого же… Благословляю, в общем.
К несчастью, на выходе далеко не пять человек, потому что лифт останавливается на первом этаже. В вестибюле, где мы объявили общий сбор. Пожалуй, так облажался я впервые в жизни, а ведь у меня, в отличие от некоторых, список дней невезения очень и очень длинный. Да что за несправедливость? Помочь ведь хотел! Почему они просто не дали нам покинуть центр? Неужели обязательно было останавливать? Ненавижу, мать их, всяких докторишек. Богобоязненные, лицемерные ублюдки!
— Хоть одну причину, по которой мы не должны сдать вас полиции? — спрашивает седовласый мужчина.
— Ну уж хуже, чем вы, мы ей точно не сделали, — рявкаю ему в лицо. Он, опешив, отступает назад.
— Полегче, полегче, — бормочет за спиной Капранов. — Их тут человек двадцать.
— Да как вы смеете! — кричит высокая седовласая женщина. — Я сейчас же вызываю полицию!
И уже начинается одобрительный галдеж, как вдруг динамик вновь оживает:
«Вниманию всех врачей, произошло обрушение здания! Повторяю, произошло обрушение здания! Множественные жертвы. Коллективный сбор».
Навряд ли бы мы с Капрановым отделались легким испугом в любой другой ситуации, но врачам резко стало совсем не до нас. Они так спешили выехать на место катастрофы, что едва не позабыли вернуть Жен в холодильную палату. И уже никому не оказалось дела до того, что за ее состоянием остался следить тот самый врач, который пытался умыкнуть пациента. А мы… мы просто вернулись к тому, с чего начали день — сели в кружок и стали ждать сердце. Только стало еще более жутко. Время уходит, докторов почти не осталось и, ко всему прочему, на нервы давит тишина.
— Представляете, второе обрушение здания в этом году, — говорит Адриан, чтобы разогнать напряжение.
— Не мудрено, одна и та же строительная компания, — отвечает Алекс. — Аркситект.
— А ты откуда знаешь? — удивляется Адри.
— Да процесс был интересный, а я как раз сидел на больничном, делать было нечего… Там же пострадал этот мальчишка — сын Валерия Харитонова.
— Харитонова, — кривится Карина.