Игрок
Шрифт:
— Ты, сопляк, — шипит он, выдавая стандартный набор фраз из репертуара типичного экранного гангстера.
Хоть бы думал, что за хрень несет. Этот тип не меньше, чем на двадцать сантиментов меня ниже — и обзывает сопляком? И ведь серьезно думает, что раз достал, ударив из-за угла, имея за спиной парочку дружков, то сорвал джек-пот.
— Столичная паскуда! Ты на кого попер? — Надо же! И смысла ноль, и звучит совсем как в низкопробном кино.
— Ну и кто ты хоть будешь, недомерок? — спрашиваю.
— Тот, что тебя порежет на мелкие кусочки. Где
Ни один уважающий себя бандит оскорбления бы не спустил, а дебил передо мной даже не знает, чем ответить. И что, вот с этим делиться нажитым непосильным трудом? Пока я размышляю о степени презренности компашки, мальчишка (а он, кстати сказать, действительно еще мальчишка, даром что беззубый), начинает то ли трястись от напряжения, то ли подпрыгивать, совсем позабыв о ноже, который болтается в руке. Так, ясно, с уровнем опасности я не угадал. Вооруженный новичок хуже мастака. Может, тут и прикопает. Случайно. Хотя, в принципе, разницы нет, ведь менее мертвым я не стану…
— Мы же сказали: если собираешься влезть в наше дело, придется платить. — Нож убирается от лица, потому что недомерок начинает использовать новое средство запугивания: жвачку, которой демонстративно чавкает. И таращится, вытянув шею, сгорбив плечи. Ему бы еще табуретку для большей эффектности.
— Да пошли вы все, — усмехаюсь на манер самоубийцы.
А он вдруг начинает вопить. Яростно, но тоненько, будто девчонка, и бросается на меня. Не будь у каждого из шайки по стилету, я бы раскидал их в момент, но приходится осторожничать и уворачиваться. С недомерком все просто: ему хватает одного удара, чтобы устроить привал прямо на свежевыпавшем снежочке. А вот остальные нападают вместе, и это плохо. Пока разбираюсь с одним, другому удается чиркнуть меня лезвием по предплечью. Мрази. Бросаю короткий взгляд на этого типа. Он сразу показался мне самым опасным и, как ни удивительно, разумным. Собственно, что и требовалось доказать. Настоящий лидер-провокатор прячется за спинами шушеры.
Что ж, я все равно не в том положении, чтобы спорить с построением соперников. Пусть дерутся как детсадовцы, но у них есть ножи, а запах крови, черт возьми, окрыляет. По себе знаю. Вот только им он не поможет. Дети из приюта глотку порвут и за кусок хлеба — не то, что за пачку своих кровных. Даже не пробуйте пытаться отнять у нас что-либо. Однажды я за украденный пятак отправил мальчишку в больницу. Мне влетело, так таскали за ухо, что хрящ деформировали, но больше никто не совался. И не надо делать удивленные глаза, у вас были плюшевые, мать их, зайцы, и, кстати, матери тоже были. А у меня только пятак. Хрен отдам. Кишки выпущу, сдохну, но добровольно не раскошелюсь. Отморозкам не стоило ступать на одну со мной дорожку. Они даже близко не представляют, на какого ублюдка нарвались.
Главаря оставляю на десерт, сначала разбираюсь со вторым. Перехватываю неумелый замах и выворачиваю руку так, что сустав из плеча вылетает. Раздается истошный вопль, но хоть не девчачий. Однако радость преждевременная, потому что последний на удивление проворно приставляет мне к горлу лезвие. Недооценил. Я все-таки его недооценил. А зря. Этот урод, судя по маниакальному блеску в глазах, любит причинять боль. Любит и умеет. Такие без тормозов.
— Поговорим? — А то! Как же не поговорить? Пока треплемся, может, и не прирежешь.
— Ну валяй.
Он хмыкает. Его забавляет, что даже
— Мы же звали, долю предлагали, вот че ты уперся, а? Имбецил сраный. В незнакомом городе даже за воздух приходится платить, так ведь нет, ты у нас волк-одиночка, который так и просит избавить его от бестолковой головы. Или полагаешь, что сможешь выплыть, продолжая выведывать информацию в постелях женушек толстосумов? А что это мы так удивлены? Или думаешь, что я про тебя ничего не знаю?
— Еще бы не удивиться тому, как это ты ухитрился перескочить лет эдак на десять назад. Проверь своих осведомителей, больше я со всякой скучающей швалью не связываюсь. А еще с балластом вроде этих двоих.
Не глядя подковыриваю носком ботинка талый снег и подбрасываю его, целясь в лицо одному из двоих прикорнувших.
Обидчик фыркает.
— Зря нарываешься. Дам тебе дельный совет: ты ребят не обижай. Рабочий класс — штука хорошая, особенно когда метишь в дамки. С ними презрительно ни-ни. А вот зарывающиеся с*чки вроде тебя — совсем другое дело. Их надо закапывать, и чем быстрее, тем лучше. Но поскольку уму-разуму тебя научить было некому, даю еще один шанс. Завтра к двенадцати чтоб бабки были.
— Шел бы ты нахер, да параллельно в придачу.
— Что ж ты какой упрямый, Сантино? — вздыхает он, а глазки-то горят жаждой пустить мне кровь. Отказу он не расстроился ничуть. — Ну да ладно, раз по-хорошему не хочешь…
Я только и успеваю, что руку в кулак сжать, как вдруг раздается выстрел. Подумал было, что это кто-то из его дружков о припасенном подарочке вспомнил, но оборачиваюсь и вижу… девчонку. Учитывая обстоятельства, даже порадоваться боюсь. Неужто попала? Девчонка… Тем не менее отморозок хрипит и задыхается. Очевидное невероятное, однако. Кстати, ублюдок и дохнуть не дохнет, и из-за боли ничего предпринять не может. Ну, логично, пушка-то наверняка, травматическая. Так, на всякий случай, пинком отправляю нож обидчика в полет. Ну все, теперь эти мрази мне точно ничего не сделают.
— Ты как, в порядке? — бесстрашно кричит без пяти минут спасительница, снова привлекая к себе мое внимание.
На сей раз принимаюсь ее рассматривать. Ростом выше каждого из этих троих недомерков, в дорогущих шмотках, на шпильках, с пистолетом в руке и копной развевающихся на ветру черных кудряшек. За*бись девчонка, и вдруг здесь, ночью. Ты откуда, на хрен, взялась, инопланетянка? Так и не дождавшись моего ответа, она подходит ближе, бесцеремонно окидывает меня взглядом с головы до ног, а потом как выдаст:
— Жить будешь. — Ах, ее мои царапины заинтересовали. А я-то уж было нафантазировал…
— А ты вот навряд ли. Какого хрена шляешься по темным переулкам ночью одна?
— А не визжали бы на три квартала, и я б не шлялась. Кстати, не за что, — бросает насмешливо.
— Шоколадку куплю, и обойдешься.
Инопланетянка отворачивается, явно скрывая улыбку, и начинает осматривать троицу, затем берет мобильник и деловито так набирает номер скорой. Без заминок сообщает наши координаты. Район ей явно знаком. Не шляется она по темным кварталам ночью, как же.