Игрок
Шрифт:
— Больно?
— Нет.
— Здесь чувствуешь?
— Очень слабо. А пальцы на кончиках не чувствую совсем. Как не мои.
— Плохо, — Мейр прикусил губу, старательно ощупывая руку выше локтя. — А здесь что-нибудь чувствуешь?
— Пока да.
— А кожа у тебя всегда такая была?
Я с досадой отвернулась.
— Нет. Сам, что ли, не видишь? И не помнишь, какой я была вчера?
— Вчера было уже темно, — прошептал оборотень. — Вчера я подумал, что ошибся.
— Не ошибся: я действительно становлюсь похожей на эара. Только волосы еще мои… пока
Мейр кинул быстрый взгляд на мою трепаную шевелюру и, не поменявшись в лице, сунул мне под нос одну из выбившихся из косички прядей. Я какое-то время тупо смотрела на нее, как на рукав недавно, а потом обреченно махнула рукой.
— Да какая теперь разница? Ну, посветлела она тоже? Видимо, браслет решил, что русый — не мой цвет, и решил промелировать. Кто ж ему возразит?
— Она светится, — тихо сказал оборотень, старательно отводя глаза. — Все твои волосы теперь светятся, когда на них падает солнце. И я не уверен, что в этом виноват только браслет.
— Ну и что. Убиваться, что ли, надо по этому поводу? Пойдем, пора уже. Мы и так сильно задержались. Лин, сколько тебе надо времени, чтобы освободить эрхаса и его людей?
— Один чих.
— Хорошо. — Я осторожно покосилась в сторону реки, но за ночь там ничего не изменилось. Только люди уже не бродили и не метались вдоль невидимой стены, а сидели кружком в самом центре, да лошади успели обглодать всю траву на крохотном пятачке внутри Полога. Хорька и его противного хозяина я так и не разглядела, хотя очень старалась. А вот эрхас все еще торчал на виду — стоял, широко расставив ноги, и пристально смотрел в нашу сторону, словно только и ждал возможности вырваться на свободу.
Впрочем, он действительно этого ждал. Правда, на этот раз — в презрительном молчании.
Я аккуратно поднялась, стараясь не показать спутникам, как сильно дрожат ноги, и грустно взглянула на свой… все еще увесистый до отвращения… мешок. Я его теперь не подниму. Самой бы как-нибудь дойти. Что теперь, вещи перебирать и выкидывать то, без чего точно выживу? Не обойдусь, а именно что выживу!
Мейр, подметив это, тут же нагнулся и мигом разрешил все мои затруднения, потому что легко вскинул тяжелый баул на собственное плечо и вопросительно посмотрел.
— Ты идти сможешь?
— Как-нибудь, — криво улыбнулась я, мечтая только об одном — чтобы кто-нибудь донес меня до следующего привала на таком же крепком и сильном плече. Ну, или на спине, на худой конец.
— Кхм! — неожиданно громко кашлянул нам в спины шейри. — Кажется, идти пешком тебе больше не придется. И кажется, на этот раз нам наконец-то повезло.
Я удивленно обернулась, не понимая, к чему он клонит, но вдруг увидела выходящего из леса красавца оленя и радостно улыбнулась.
— Хранитель!
Лесной владыка неторопливым шагом подошел, мерно покачивая роскошными рогами. Проницательно взглянул на запертых за Пологом резко подскочивших на ноги пленников. Изучающе оглядел слегка напрягшегося Мейра, умудрившегося отвесить ему вежливый полупоклон. Затем посмотрел на гордо выпрямившегося Лина, который и тут не преминул показать свою значимость. Наконец,
Глава 13
Сказать честно, я никогда не думала, что в этом мире найдется хоть что-то, способное передвигаться со скоростью последней модели «Феррари». Но Хранитель не просто бежал так, что от свиста ветра уши закладывали, — он буквально летел над землей, оставляя позади лишь смазанные зеленые тени.
Под его копытами не проминалась земля, они не грохотали, как у обычных коней, он даже головы не пригибал, несясь по чаще, как выпущенная из лука рыжая молния. Один грациозный скачок — и позади осталось небольшое болотце. Другой — и под нами проносится извилистая лента безымянной реки. Третий — и впереди снова с ужасающей скоростью мелькают деревья. Да так быстро, что глаза поднять не можешь — тут же начинает с непривычки мутить.
— Не удивляйся, — прошептал из-за пазухи намертво вцепившийся в подкладку кот. — Хранители умеют передвигаться со скоростью ветра. Без этого от них было бы мало проку. Как бы он поспел во все свои владения? Вот и носится, как угорелый, туда да сюда. Вот и тебя нашел всего лишь за сутки, едва Знак почуял. А он почуял, не сомневайся. Как только земля тебя признала, так и почуял.
Я молча пригнулась к мускулистой, равномерно гуляющей подо мной спине и отвернула лицо, чтобы встречный ветер не резал кожу. При этом хорошо почувствовала, как шевельнулся спрятавшийся под курткой шейри и как напрягся сидящий сзади Мейр.
Признаться, поначалу его присутствие меня беспокоило: ну, не привыкла я, чтобы малознакомый мужчина находился в такой близости, при этом крепко обнимал за талию и настойчиво пригибал своим телом книзу. Но оборотень даже слышать не захотел о том, чтобы сесть первым. А спустя пару минут сумасшедшего бега я поняла, почему, устыдилась и больше «не возникала». Потому что если бы не Мейр и не его тяжелое тело, пригибающее меня к самой оленьей спине, нас бы с Лином, наверное, сдуло сразу, как только Хранитель сорвался с места. К тому же олень бежал не по ровной дороге, не по благородному асфальту, а по лесам и полям. И седла на нем никакого не было. А шерсть короткая — не больно-то ухватишься. Так что, если бы не Мейр, болтаться бы мне на этой спине полупустым и никчемным мешком, ежесекундно рискуя сверзиться в какое-нибудь болото. Но ло-хвард не позволял свалиться. Да и встречные ветки хлестали лишь по нему одному.
Услышав над ухом звонкий щелчок, затем тихое шипение оборотня, я виновато вздохнула. Бедняга, наверняка ему доставалось немало: Хранитель вряд ли заботился о том, чтобы встречные сосновые лапы — говорю же, низко они тут растут — и колючие ветки с торчащими во все стороны сучками ни разу не тронули его седоков. А в лесу таких мно-о-о-го… вот и доставалось Мейру по полной программе. Хотя он, к чести сказать, ни разу не пожаловался. И время от времени лишь пригибался ниже, чтобы не лишиться глаз.