Игрок

Лисина Александра

— А если им что-то не понравится? — настороженно спросила я, но кот выразительно провел лапкой по шее, и я больше не задавала глупых вопросов.

Мейр поглядел на мою недовольную гримасу и тоже решил добавить:

— Темные маги очень опасны, Гайдэ. Когда-то давно ими становились даже Ишты, а поскольку власть Хозяев очень велика, то и разрушали они, в бытность Темными магами, очень много. Наши легенды говорят, что именно из-за этого боги разгневались на Ишт и уничтожили их. И еще говорят, что из-за этого у нас очень долго не рождалось новых Хозяев.

— А как же Невирон? — мрачно

спросила я.

— Увы, — вздохнул оборотень. — Невирон — это язва на теле нашего мира. Уже двести лет, как болит и нарывает, но излечить ее не могут даже жрецы Аллара.

— Там же правит некромант, верно?

— Темный маг, — тихо поправил меня Мейр. — Единственный за последние века, кто смог получить от земли Знак Ишты. И единственный, кому удалось получить его силой, вопреки воле Аллара и на радость Айду — вечному противнику Аллара. Теперь Невирон — это мертвая земля, там властвует Айд и порожденные его волей Твари. Они уже двести лет стремятся захватить остальной Во-Аллар со всеми прилегающими землями, но пока им мешает Валлион. И еще — Скарон-Ол, сторожащий северные границы Степи. Да Пустыня, через которую Тварям за один день не перебраться.

— Почему только один день? — полюбопытствовала я.

— Потому что при свете дня Твари слабеют, их время — ночь. А за одну ночь ни одна из них не способна пересечь Пустыню. Но за Пустыней уже начинаются леса эаров. Эары для Тварей — еще более страшные враги, чем солнечный свет. Поэтому Валлион пока держится. С юга его прикрывает Фарлион и Серые горы, а весь запад закрыт Вольницей и нашими исконными территориями. С севера он надежно отгорожен Дальними горами и Дальним же морем. Валлион — сильнейшее государство на этой стороне Во-Аллара, единственный заслон смертных от Невирона.

— Ясно, — задумчиво отозвалась я, спешно дорисовывая в уме карту сопредельных государств.

Получается, что Валлион добровольно взял на себя функцию защитника слабых соседей. И получается, что именно поэтому мудрый дедушка нынешнего короля — надо будет узнать все-таки его имя — создал и укрепил Королевскую Вольницу. С ней он и границы свои более или менее обезопасил, и воинов сохранил умелыми и востребованными. А государство с дееспособной армией, в которой солдаты знакомы со смертью не понаслышке, это, доложу я вам, серьезный аргумент. Неудивительно, что Валлион имеет самые большие территории, самое большое количество проживающего в нем населения и самый значительней политический вес. Настоящая империя!

— Ладно, с этим мне ясно, — так же задумчиво кивнула я. — Но у меня еще вопрос: Мейр, а что ты тут делаешь? Раз уж вы живете отдельно, а среди людей, как говорит Лин, почти не появляетесь… то что тебе понадобилось в Валлионе?

Оборотень помрачнел еще сильнее.

— Мой отец умирает. От какой-то болезни, которую мы не знаем и которую не смогли остановить ни наши лекари, ни даже приглашенный из Валлиона маг. Но отец еще молод для встречи с Хозяином Тени. Если он умрет, наш народ останется без вождя. И я ушел, чтобы найти для него лекарство.

— Вождь? — насторожилась я, буквально воткнув в понурившегося хварда подозрительный взгляд. — Ты сказал, что твой отец — вождь?

— У нас нет королей и владык, как это

принято у смертных. Но есть один вождь и есть младшие вожди племен, которые должны подчиняться главному. Так мы живем. И пока не собираемся ничего менять.

— А… твой отец — он младший вождь или?..

— Он — главный, — спокойно признался оборотень. — И это значит, что после его смерти мне придется занять его место.

Шейри приоткрыл один глаз и с насмешкой взглянул на молодого наследника.

— А почему тебе? У тебя что, братьев нет?

— Есть. Трое. Но месяц назад отец решил назвать преемника…

Я поперхнулась, а кот многозначительно присвистнул.

— Вот это да! Получается, он пошел против Законов Племени?

Мейр только поморщился.

— Я не хотел этого. И не желал становиться вождем. Отец умело руководит племенами, он настоящий вождь, тогда как я… мне никогда не нравилось, как ко мне относятся собратья.

— И поэтому ты ушел, — заключила я, постепенно начиная понимать, в чем дело. — И решил добыть лекарство, чтобы самому не садиться на трон… или что там вместо него у вас предусмотрено? Интересно, это ты в принципе такой бессребреник или есть еще какая-то причина, по которой ты не хочешь становиться первым?

Оборотень поморщился.

— Значит, есть, — поняла я. — Давай выкладывай, что у тебя случилось. Мне уже становится интересно.

— У нас есть обычай, — неохотно признался Мейр, старательно отводя глаза. — Очень древний обычай, по которому ни одна женщина моего народа не должна оставаться без мужчины. Так принято. Так заведено. Если женщина по какой-то причине потеряет мужа, — его брат, или сын, или любой другой мужчина рода должен взять ее себе.

Вот теперь присвистнула и я.

— Ни фига себе порядочки! Выходит, ты на собственной матери должен будешь жениться?!

— На мачехе.

— Обалдеть! Прости, Мейр, но я в возмущении.

Он сердито покосился.

— Я тоже. Но отец даже слышать не захотел об ином. И, назвав меня наследником, тем самым решил, кому брать Мальшену в семью. А она такая… такая…

— Стерва, — с мерзкой улыбочкой подсказал Лин.

— Вот именно. Поэтому у меня не осталось иного выбора, как уйти и попытаться отыскать лекарство. Но поскольку самые известные лекари от отца уже отказались, то… я подумал, что лишь в одном месте сумею отыскать то, что мне нужно. Ведь, говорят, у НИХ есть лекарство от всех болезней. Вернее, ОНИ сами по себе могут им стать.

Я отшатнулась.

— Мейр, ты что… решил пойти к ЭАРАМ?!

У оборотня предательски дернулась щека.

— А что еще я могу сделать?

— Ты… господи, да ты что, думаешь, они так тебе и дадут своей крови?! Вот прямо сразу закивают, войдут в твое положение и разрежут себе вены на руках, чтобы ты мог нацедить в склянку и отнести умирающему отцу?!

— С болезнью не справились даже маги, — прошептал оборотень, уронив потускневший взгляд в землю. — А в нашем мире есть только одно средство, которое может ему помочь. Но в Рейдане мне продать его отказались. А те, кто согласился, назвали такую сумму, что мне за всю жизнь столько не собрать. Поэтому пришлось… прости, я не хотел нагружать тебя своими печалями.