Игрок

Лисина Александра

Примерно к полудню Мейр вывел нас на узкую проселочную дорогу — кривоватую, вихлястую, неровную, заросшую травой и разительно отличающуюся от Заброшенного Тракта. Еще через час… то есть через оборот… мучений и нескончаемого ворчания на местных дорожников, впереди показалась такая же кривая и неказистая развилка. А когда Мейр уверенно на нее свернул, я начала догадываться, что мы приближаемся к какому-то селению. И оказалась совершенно права: где-то через дюжину минок кривая дорожка выбралась на пригорок, где лес, как оказалось, заканчивался и начиналась уютная ложбина, в которой, как вишенка на торте, устроилась небольшая, всего в два десятка домов, деревня.

Насколько я смогла разглядеть, дома были сплошь деревянными, бревенчатыми, срубленными

максимально просто, чтобы было поменьше возни. Окон почти нет — в лучшем случае, одно приютится на стене, да и то крохотное. Крылечки низенькие, а где-то и вовсе отсутствуют. Крыши плоские или чуть приподнятые «домиком», но крыты не черепицей, а соломой или дранкой. Улица всего одна, разделяющая деревню на две одинаковые половины. Возле парочки дальних домов я заметила колодезные «журавли», смутно удивившись тому, что здесь не принято иметь свой источник воды на каждый двор. Потом увидела первых жителей и как-то сразу погрустнела: облачение местных аборигенов надолго вогнало меня в тоску и уныние. Да и как не загрустишь при виде заросших до бровей мужиков в грубых холщовых рубахах, подвязанных на поясе простой веревочкой, в стоптанных сапогах далеко не первой молодости, с взлохмаченными шевелюрами, которые лет десять не знали никакой расчески? Или при виде длинных коричневых платьев женщин, которые доходили до щиколоток и прятали такие же стоптанные, как у мужиков, башмаки? Но и это еще было бы ничего, если бы сверху на них не были надеты некие подобия монашеских ряс, которые полностью закрывали грудь и шею и на манер намета [3] надежно прятали под собой волосы.

3

Намет — деталь одежды, крепящаяся к тыльной стороне головного убора и закрывающая шею и волосы.

М-да-а…

Я покачала головой: в таких условиях мне, пожалуй, будет трудновато затеряться. И еще труднее смириться с уготованной ролью покорной овцы, которой нельзя даже взгляд от земли поднять без разрешения.

— Пожалуй, тебе не стоит со мной идти, — неожиданно сказал Мейр, остановившись на пригорке.

Я хмуро кивнула.

— Мне тоже так кажется.

— Не волнуйся, я скоро. Хлеба только спрошу и поищу старосту, чтобы узнать насчет дороги.

— Давай. Мы с Лином здесь подождем.

— Я тоже пойду, — внезапно заявил кот.

На что мне оставалось только пожать плечами и вернуться в тенек, чтобы разошедшееся солнце не напекло голову.

— Мейр! — окликнула я оборотня в последний момент. — А ты не боишься, что тебя узнают?

Он усмехнулся.

— Нет. Ведьмы в деревне нет, а без нее меня никто не отличит от человека.

— Откуда знаешь про ведьму?

— Я же ло-хвард: магию издалека чую.

— А-а-а… — Я успокоенно отвернулась и с легкой душой отпустила обоих, потому что Лин тоже не дурак и не станет подходить к первым встречным. А любопытство — не порок. Сама ему подвержена, так что пускай осмотрит деревушку, мне не жалко. Авось, что полезное разнюхает.

Проводив их глазами до самых ворот — у деревни имелись и ворота, и крепкий деревянный тын из плотно подогнанных друг к другу заостренных бревен, — я отошла подальше, чтобы случайный прохожий не заметил с дороги, и задумалась. Но потом спохватилась, что зря теряю время, и, подозревая, что другой такой возможности может и не представиться, тихонько позвала:

— Ас?

Тени откликнулись сразу, будто только того и ждали. Сперва «красный», а потом и все остальные.

«Привет, Гайдэ!»

— Как дела? Не скучаете?

«Нет. За тобой очень интересно наблюдать».

— Опять подглядывали?! — притворно возмутилась я, мысленно погрозив им кулаком. А в ответ услышала — о, чудо! — сдержанный смех и почти что лукавое:

«Конечно. Ты же разрешила».

Пришлось «огорченно» вздохнуть, внутренне ликуя оттого, что призраки наконец потихоньку становятся похожими

на нормальных людей.

— Ну да. Разрешила. Но теперь вот, думаю, что зря прививаю вам страсть к вуайеризму?

«К чему?!»

— Да так… неважно. Кстати, Ас, ты готов немного погулять на воле?

«Давно готов, — с радостным удивлением отозвался он. — Хочешь попробовать прямо сейчас?»

— А почему нет? Давай принимай бразды правления, пока мои парни ушли. Потренируешься заодно, чтобы больше носом в землю не тыкаться.

Я не успела присесть под деревом и закрыть глаза, как в них резко потемнело. Мгновенное головокружение, легкий приступ дурноты, и вот декорации уже сменились: вместо лесной опушки я оказалась на знакомом «мостике», возле которого в нетерпении толкались три возбужденные Тени. Аса, как и следовало ожидать, с ними не было. Зато на «экране» буквально помчались вскачь быстро меняющиеся картинки, при виде которых мои губы тронула понимающая улыбка: еще бы он не спешил — кажется, пребывание в моем теле становится кое для кого настоящим наркотиком. Ну, или не наркотиком в полном смысле этого слова, но определенной зависимостью точно. Ведь для Теней это была единственная возможность хотя бы немного пожить настоящей жизнью, которой они так долго были лишены.

Как ни странно, сегодня обошлось без эксцессов: Ас довольно уверенно пробежался по пригорку, пару раз подпрыгнул, пробуя возможности нового тела и неизменно убеждаясь, что способен чувствовать, слышать и видеть по-настоящему. Однажды смущенно кашлянул, случайно задев рукой за грудь, но быстро исправился и вообще чувствовал себя гораздо увереннее.

Облокотившись на перила, я с удовлетворением следила за плывущими на «экране» деревьями и чувствовала себя на удивление спокойно, ничего не боясь и не слишком переживая от того, что в моем теле временно поселился давно умерший мужчина. Может, уже привыкла. Может, научилась доверять. А может, мы просто сблизились за почти целую ночь совместных экспериментов, потому что сейчас, как ни странно, мне было хорошо. В этой тишине, в покое, рядом с негромко переговаривающимися Тенями, подпирающими мою спину своими призрачными телами… действительно хорошо и спокойно, как рядом с преданными, верными, надежными друзьями, которых мне всегда так не хватало.

— Хорошо-о… — выдохнул Ас, материализуясь на «мостике». — Давно не чувствовал себя так восхитительно!

— Думаю, ты очень давно не чувствовал ничего вообще, — хмыкнула я, снисходительно наблюдая за шумно дышащей Тенью. — А теперь наверстываешь упущенное. Там Мейр с Лином еще не показались?

— Нет.

— Отлично. Бер, твой выход…

Глава 15

Оборотень, будучи человеком слова, выполнил свое вчерашнее обещание: помимо хлеба, сыра, кучи всяких полезных мелочей и крынки свежего молока сторговал у какой-то матроны для меня новую одежду. Не «Дольче Габбана», конечно, но я чуть не прослезилась, когда он последовательно выложил из новой сумки вполне приличные штаны, чистую, красиво вышитую по вороту и почти что белую рубашку, новую куртку (крепкую, кожаную, с одной единственной неудобной завязкой на поясе) и аккуратные, явно недавно стачанные, невысокие, но очень удобные сапожки. Кожаные изделия ровных коричневых тонов, какие и следует иметь нормальной, правильно выделанной коже. Сшито вручную, но очень аккуратно. А на ощупь — такой класс, что мне словно бальзамом на душу капнули.

Мейр неловко кашлянул.

— Примерь. Я на глаз брал, поэтому мог и ошибиться.

Честное слово, я его чуть не расцеловала и, разумеется, тут же полезла за ближайший куст примерять обнову. А когда вышла, сияя, как начищенный золотой, у него на губах появилась довольная улыбка.

— Спасибо, Мейр! — Я похлопала себя по бокам, удостоверяясь, что все сидит как влитое, потеребила ворот рубахи, бережно пробежалась пальцами по искусно вышитому орнаменту из каких-то кружочков и ромбиков, а затем звучно притопнула небольшим каблучком. — Лучше и придумать нельзя! У тебя глаз — алмаз!