Игрок
Шрифт:
Джой уронила голову в ладони, почувствовав себя эгоисткой. Фрэнки так много отдала, чтобы заменить ей родителей, когда отец с матерью умерли. Большая Эм не требовала, чтобы она пропускала занятия, и заслуживала, чтобы за ней ухаживал кто-то, кто ее любит. Как Джой. А Алексу сейчас нужна была поддержка, как бы он ни сопротивлялся ей.
Возможно, дело не в том, что Джой не хотела снова встретиться с семьей. Возможно, ей просто хотелось, чтобы они посмотрели на нее по-новому.
До последнего времени она летела по жизни, как воздушный змей по ветру. Привязанная к своей
В таком контексте получалось, что платье для Кассандры стало первым делом, которое Джой сделала по собственному выбору.
Ну да. Это и еще то, что она отдалась Грею.
Глава 11
Когда вагон остановился на вокзале Олбани, Джой с ужасом поняла, что надо выходить. Расставание с поездом вызвало у нее ощущение, что она обрывает связи с той новой ее частью, которую она открыла в себе в Нью-Йорке.
Но потом она посмотрела в окно и увидела Фрэнки.
Сестра всматривалась в пассажиров, спускавшихся на платформу. Одетая в голубые джинсы и огромный вязаный ирландский свитер, должно быть позаимствованный у Нейта, она выглядела такой до боли знакомой, такой прекрасно неизменной. В ней было все: дом, тепло, постоянство.
Толкая по проходу чемодан, Джой почувствовала, что на ресницах у нее повисли слезы. Как она могла не хотеть быть среди своих? Как могла даже подумать о том, чтобы бросить их?
Джой быстро сморгнула, не желая выдавать своих чувств, но в тот момент, когда она встретилась взглядом с Фрэнки, ее глаза снова затуманились.
Фрэнки подбежала к ней и, улыбаясь, потянулась взять что-то из вещей.
— Привет! Я так рада… Что случилось?
Джой поставила вещи и обняла сестру. Руки Фрэнки ответили ей тем же. Сильные, надежные, теплые. От нее пахло мылом «Айвори» и свежим ветром.
— Джой, у тебя все в порядке?
«О боже, Фрэнки. Пока была там, я впервые переспала с мужчиной. С Греем. Мне страшно, что я действительно полюбила его и это может разбить мне сердце.
И еще я узнала о себе много такого, что, как мне кажется, отдаляет меня от тебя, и Алекса, и Большой Эм. От всего, что я знала раньше.
Мне страшно, что теперь, я не знаю, кто я. Куда я иду. И где я должна быть».
— Джой?
— Все нормально. Просто я рада тебя видеть. — Джой отступила назад и смахнула слезы с глаз. — Извини.
— За что? — Фрэнки нагнулась и взяла чемодан. — Знаешь, нет ничего плохого в том, что у тебя глаза на
Джой подхватила с цементной платформы папку с эскизами и последовала за сестрой через терминал. Лучшим выходом из положения казалось задать самые обычные вопросы.
— Как Большая Эм?
— Ей стало настолько лучше, что мне даже не верится. Теперь она подолгу может находиться в спокойном состоянии и чем-нибудь заниматься. Она может сидеть на кухне за столом и листать свои дневники, даже когда Нейт гремит чем-нибудь на плите. По сути, ему удается готовить и одновременно следить за ней, а ей, видимо, нравятся кухонные запахи.
— Это замечательно, — сказала Джой, когда они вышли на улицу. — А есть какие-нибудь побочные эффекты?
— Через час после приема таблетки она становится сонной. Но в остальном, похоже, она хорошо их переносит.
Джой почувствовала, что ее беспокойство немного улеглось. Если она собирается делать те платья, что ей заказали, то придется регулярно ездить в город и обратно. И чем меньше проблем будет в семье, тем простительнее будут выглядеть ее отлучки.
— А Алекс?
Сестра не ответила, и они стали с трудом пробираться через парковку.
— Фрэнки? Как Алекс?
— Ему нужна еще одна операция на ноге.
— О… господи. И когда ему назначено?
— На этой неделе.
— Я рада, что вернулась.
Фрэнки остановилась перед своей старенькой «хондой-аккорд».
— Я тоже. Он… ох, у него все не очень хорошо. Я столько раз пыталась с ним поговорить, что он меня больше не слушает. Может, тебе удастся. Он почти ничего не ест. И я знаю, что он не спит, потому что у него всю ночь горит свет. Я хочу показать его психотерапевту, но он отказывается.
— Меня это не удивляет.
— Он сказал мне, что рад твоему возвращению. Думаю, он скучал по тебе. У вас всегда были какие-то особые взаимоотношения.
Они уселись, и Фрэнки завела машину.
— Ой, послушай. Я тебе не говорила, что случилось со Стью?
За два часа пути в глубь Адирондакских гор Джой узнала все новости Саранак-Лейка. Пока сестра рассказывала, она с жадностью впитывала окружающий пейзаж. Интерстейт-87, называемая также Северная дорога, была четырехполосной магистралью, идущей на север по вертикали от границы штата Нью-Йорк. Джой знала эту дорогу, как можно знать только ту, по которой ездишь с самого детства. Она помнила все съезды, каждый фунт покрытой травой и утыканной деревьями разделительной полосы, каждую гору и водоем.
Чем дальше они продвигались в глубь штата, тем меньше становилось беспокойство, которое Джой испытывала в поезде, особенно когда они проехали Гренс-Фоллс — последнее место, которое могло считаться большим городом. Она все ближе и ближе подъезжала к дому.
К тому моменту, когда они остановились перед «Уайт-Кэпс», Джой уже была довольна, что вернулась. Ей хотелось увидеть Большую Эм. Крепко обнять Алекса, если он ей позволит.
Выходя из машины, она глубоко вдохнула. Свежий холодный воздух, ударив в нос, смыл летаргию путешествия. А тишина была такой, что на звук легкого выдоха Джой Фрэнки повернула голову.