Игрок
Шрифт:
– Ну, это, знаете, уже...
– Ненормальность? Нет, я человек психически здоровый. Но я не знаю ничего выше игры случая, Подумайте - какое превосходное ниспровержение законов логики, расчетов статистики... почему седьмая карта прошла, а восьмая бита? Маленькая, необъяснимая случайность - и вы бы были сегодня богаты.
– Если бы снова не проиграл всего.
– Это уж другое. Важна минута, а не конечный результат. А впрочем...
Он добродушно рассмеялся:
– Конечно, и поэзии есть пределы. У меня, - я уже говарил вам, - сейчас какая-то гиблая полоса. Дальше второй карты
Когда нам принесли по новой кружке, он продолжал:
– Вот я вам расскажу два случая из моей жизни. Однажды мне очень хотелось помочь больной женщине, моей знакомой, вдове умершего моего приятеля. А помочь было нечем. Человек она была молодой, вся жизнь была впереди, а от брака своего, такого неудачного, имела на руках сынишку. От всякого горя и печали случилось что-то с легкими, и нужно было отправить ее на юг поправляться. Очень мне было жалко на нее смотреть, а помочь - чем я могу помочь? Только одно средство - выиграть.
– Средство сомнительное.
– Да, уж это - как повезет. Ну, пришел я однажды к ней и говорю: "Дайте мне на счастье руку".
– "Нате, говорит, - а зачем?" - "Пойду играть на ваше счастье. И хочу много выиграть. Если выиграю - возьмете у меня?" - "Возьму". "А сколько вам нужно, чтобы прожить полгода на юге? Тысячи рублей хватит?" "О, с избытком".
– "Завтра утром ждите". Она посмеялась, а я ушел.
Дело было к ночи, по ночам и играли. Ну, коротко говоря, случилась полоса изумительная. В кармане у меня пустяки, и я в первый же банк заложил половину всего, что имел. Провел карт пять, продал банк, повернул, взял. Следующий мой банк - уже крупнее. Везло мне, как никогда, и игроки были денежные. Тысячу рублей я сделал за первые полчаса, а дальше и считать перестал. Играл как бы шутя, а на душе такая высокая радость, что и не расскажешь. Ведь человека спасу, прекрасную молодую женщину и ее ребенка. И уж не о поездке ее шла теперь речь, не о полугоде отдыха. Даже если останется у меня к утру половина того, что я выиграл, - я обеспечу ей жизнь и ее ребенку воспитание.
Давал карту, бил, забирал деньги, давал дальше и шептал про себя: "А это Васютке на костюмчик, а на это ему ослика купим, а на это лодку с парусом". И если лодку с парусом били - начинал снова, отыгрывал лодку и наигрывал еще на велосипед. Пусть хоть дом покупают - мне-то что за дело: деньги их!
Стал играть дальше сдержанно: не скупо, а благоразумно. И все смотрел на часы: скоро ли утро. Проигрывал, выигрывал, но все же лежала передо мной кучка денег раз в двадцать больше, чем та презренная тысяча, о которой мы говорили. Так дотянул до утра и даже часам к восьми еще наиграл.
– И не проиграли? Унесли?
– А вот слушайте. Собрал я деньги, положил в бумажник, встал. Ну, конечно, недовольные лица, - уходит
– "Не вернетесь!" - "Даю слово!"
Вышел - и прямо к ней. По дороге отсчитал двадцать тысяч, завернул особо в бумажку. И мне осталось на игру. Не на жизнь, об этом я никогда не думаю.
Жила она совсем рядом. И вот неудача: не застал. Вышла рано по каким-то делам, а вернется, сказала, не раньше обеда. Было обидно! А я уже и фразу приготовил: "Вот выигрыш. Согласны взять, что в этой бумажке, - и чтобы разговору об этом больше не было?" - "Согласна".
– "Получайте, и больше ни одного слова!" Эффектно! Эх, как на душе у меня хорошо было!
– Неужели вернулись и все проиграли?
– Да, вернулся и все проиграл, все до копейки. Вы думаете - по слабости? Нет, сознательно. Когда шел, ясно отдавал себе отчет в том, что могу загубить хорошее дело. И как подумал - решил непременно идти играть. Даже дрожал от удовольствия: вот это - настоящая ставка! Ведь и деньги уж, собственно, не мои были, значит - почти преступление. И стал играть сразу крупно, не считая. Представьте - oпять повезло. Через час удвоил сумму. Еще через час - заложил в банк последнюю сторублевку и знал, что ее возьмут. Первую карту побили.
Он замолчал, смотря перед собой блестящими, ушедшими вдаль глазами.
– Да... Ну а второй случай?
– Что? Ах, второй... Ну, это не так интересно. Как-то я проигрался совершенно, вернулся ночью домой и лег спать. И вдруг вспомнил, что накануне дал жене немного денег на какие-то необходимые покупки. В то время жилось нам очень плохо. Вспомнил - и не могу заснуть. И вот встал, тихонько пробрался в комнату, где спала жена, долго шарил, боясь зажечь спичку, нащупал ее сумку, унес, вынул деньги, сумку отнес обратно. И чувствовал себя настоящим вором, настоящим. Интересное ощущение. Ушел из дому опять играть. И представьте начал с пустяками, а к концу выиграл довольно много. И даже удержался вернулся с выигрышем. Дома застал жену в горе: деньги пропали, последние деньги. Ну, встал перед ней на колени, отдал ей весь выигрыш.
– Это ты взял? Ты взял на игру? Последнее? У меня из сумки!
– Да, - говорю, - я. Я украл их у тебя потихоньку ночью.
Вышло хуже, чем если бы пропали. А я ей много денег принес. Но ведь женщины не понимают. Ужас воровства понимают, а вот красоту победы - нет. Долго плакала. Кажется, я тоже рвал на себе волосы. Рву волосы, - а в душе поет радостно: все-таки победил я. Не решись я на воровство - голодать бы нам ту неделю.
Рассказ мне не понравился:
– Знаете, тут уж черт знает что такое. Какая же тут красота?
– Вы тоже не понимаете. Значит, вы не игрок, не настоящий, хотя закваска у вас хорошая, московская.
Расплатились и вышли.
– Куда вы?
– Не знаю.
– Вернетесь в клуб?
– Да, вероятно. Хотя я сегодня очень плохо вооружен. И в то же время хотите, так смейтесь - чувствую, что сегодня мог бы взять. Нет, я предрассудкам не подвержен. Я просто - чувствую. Иногда и ошибаюсь, конечно. А иной раз угадываю.
Я пожелал ему удачи.