Игрок
Шрифт:
Щебечут птицы, а прямо передо мной порхает парочка мотыльков. Мотыльки размером в половину моей ладони, они ныряют вверх-вниз, неторопливо взмахивая атласными крыльями.
А я сидел там, в темноте и сырости, и не знал, что наверху такая красота. Мне на мгновение стало жаль того беднягу, чьи кости остались в подземной темнице. Потом я перехватил в руке саблю, и, не оглядываясь, двинулся прочь от своей недавней тюрьмы.
Глава 4
Прямо подо мной крутой склон. Зарешёченная дыра - выход из моей подземной темницы -
Кругом цветут цветы, поют птички. Ломлюсь прямо через усыпанные синими бутонами кусты. Шуршат ветки, хлещут меня по лицу. Под ногу попался валун, спотыкаюсь, и последние метры кувырком лечу до воды.
Вода у берега прозрачная, дно покрыто крупным песком. Из песка тут и там выглядывают круглые камушки. Курорт, да и только. Захожу в озеро по колено, осматриваюсь.
Куда ни глянь, кругом холмы. Покрытый густой травой берег круто уходит вверх.
Потоптавшись и прикинув направление, беру курс на солнце. Там склон немного ниже, и впереди видна удобная ложбинка.
Под ногами тихо плещется вода, солнышко припекает сверху, небо висит прямо над головой, расцвеченное, как хвост райской птицы.
Слышу краем уха тихую музыку, как будто за кустами спрятался маленький оркестрик с флейтой и крохотным барабаном. Мотаю головой. Или это и правда рай? Может быть, я умер, и это всё райские кущи. И скоро ко мне явится какой-нибудь тип с крыльями и благостным выражением лица.
Музыка обрывается, а навстречу из травы выкатывается здоровенный краб. Таких я не видел никогда. Краб щёлкает клешнями, и прёт прямо на меня. Отскакиваю, он за мной, не отстаёт. Ах, так? Получи, паук, гранату.
Хрясть, хрясть, сабля звенит о панцирь. Упорная тварь ползёт следом. Чувствую острую боль в ступне. Это он меня клешнями. Со всей мочи луплю его по жвалам. На песок брызжет кровь. Краб отлетает назад и замирает. Над головой с сухим щелчком выскакивает кусок пергамента. Опять цифры. На этот раз надпись зловеще наливается красным. Должно быть, животина, которую я так жестоко прибил, очень редкая, и мне высказали порицание.
С досадой бью его ногой. Из крабика вываливается аппетитный кусочек мяса. Уже нарезанный на ломтики. Подбираю, верчу в руках. Подношу к носу. Пахнет... не помню, как пахнет краб. Что-то у меня с памятью. Решительно сую мясистый кусочек в рот. Живот радостно бурчит.
Наверное, я давно не ел. В глазах поплыло, райский пейзаж подёрнулся дымкой. Не успел я испугаться, как дурнота прошла. Только в глазах продолжает рябить. Вижу, как за ближайшим кустиком ползёт клочок синего тумана, и опять проснулся маленький оркестрик.
Из-за куста выползает второй краб. Видно, подружка прибежала, хочет отомстить. Хромаю на одну ногу. Что-то мне нехорошо. Краб ползёт ко мне. Уже отработанным движением угощаю его по сусалам. Раз-два, с четвёртого удара уродливая тварь летит кувырком. С мелодичным звоном выскакивает очередной
Жестом усталого воина подбираю крабовое мясо. Складываю в мешок. Что-то мне от него мерещится всякое. Может, надо было зажарить?
Иду вдоль берега. Солнце плещется в воде, зайчики прыгают в лицо. Наверное, поэтому я не сразу замечаю, как из озера вдруг вырастает деревянный причал.
Столбы из растрескавшихся брёвен подпирают дощатые мостки, сквозь щели в ветхом настиле пробиваются солнечные лучи. К причалу привязана лодка, покачивается на воде.
Возле лодки ошивается какой-то тип. Всматриваюсь. Да это же тот парень в коротких штанишках. Любитель обирать покойничков.
Парень шарит руками в воде. Может, топор потерял?
– -Эй, как тебя!
– ну и голосина у меня. Хриплый, низкий. В самый раз людей пугать.
Парень вздрагивает, что-то выпускает из рук. Плюхает вода.
Иду к нему. Тот пятится, не отводя от меня глаз. Посоха в руках у него уже нет, топора тоже. Ну да что взять с мародёра. Видать, распродал вещички, теперь от каждой тени шарахается.
Подхожу ближе. Смуглое лицо, крепкая челюсть, голубые глаза, чёрные волосы вьются крутыми кудряшками. Ангельское личико не вяжется с крепким, мускулистым торсом.
Парень старательно скалится в улыбке. Как будто встретил богатого родственника.
– -Ты местный?
Тот растягивает губы ещё шире. Того гляди, лицо треснет.
– -Здравствуй, добрый незнакомец, - говорит.
– Как дела, какие новости?
Замечаю у него на груди табличку. Прямоугольник из того же пергамента, что всё время выскакивает у меня перед глазами. На табличке написано: "Арнольд Великолепный". Имя, что ли?
– -Какие могут быть новости, - отвечаю.
– Я только что из-под земли вышел. Это ты мне расскажи, что в мире делается.
Тот открывает рот, таращит на меня глаза. Наконец выговаривает:
– -Я собираю раковины жемчужниц, добрый путник. Три золотых за простую жемчужину, пять - за качественную.
В свою очередь, таращусь на него. Наконец спрашиваю:
– -Тебя зовут Арнольд?
– - Да, - он выпячивает грудь. Явно гордится своим имечком.
– А кто ты, добрый незнакомец?
С чего это он уверен, что я добрый?
– -А моё имя...
– задумываюсь. И правда, как меня зовут?
Смутно вспоминаю, что имя у меня самое простое. Даже простецкое. Оно мне никогда не нравилось. Я даже хотел сменить его. А Батя, когда слышал об этом, только смеялся и трепал меня по голове... Кто такой Батя?
Трясу головой. Нет, не буду больше есть сырых крабов.
– -Меня зовут... Эрнест. Эрнест Добрый.
Ну да, Добрый. Первое впечатление - оно самое верное. Парень сам так про меня сказал. Видно, неспроста.
Парень недоверчиво косится мне на грудь. Что там, тоже табличка? Кошу глазом, ничего не вижу.