Игрок
Шрифт:
Подойдя к кровати, он склонился надо мной. Пока я смотрела на него, увитый венами член подёргивался от сильных пульсаций.
О, боже мой.
Боже мой. Мой.
Теперь я в тысячу раз сильнее чувствовала свои путы. Я не могла просто так взять и коснуться его, не могла ощутить вес тяжёлой мошонки или погладить изгибы мышц. Не могла проследовать ртом по дорожке из волос под пупком. Я не могла лизнуть его пирсинг. Спохватившись, я обнаружила, что пялясь на него, облизываю
Он это заметил.
— И снова ты меня не щадишь. — Он сжал свой член. — Ты этого хочешь?
— Да. Разреши просто тебе отсосать.
Одним коленом он навалился на кровать.
— Может, потом.
— Сколько тебе нужно времени, прежде чем мы остановимся?
— Взгляни на мой член. Вот так у меня стоит лишь от предвкушения. Следи за моей реакцией, чтобы понять, сколько всё будет длиться. — Нагнувшись ниже, он потёр проколотой головкой мои соски. Ахнув, я выгнулась вперёд.
— Знаешь, как трудно было стереть с тебя свою сперму в тот раз? Мне хотелось, чтобы твоя грудь была измазана моим семенем, чтобы ты носила мой знак.
Я всхлипнула.
Он, слегка пощипывая, гладил мои соски.
— Я должен держать себя в руках. Но уже недолго.
А что потом?
— Вчера мы говорили об определённости. Сегодня мы её достигнем.
— Что это значит?
Его безупречное тело расположилось рядом, одной рукой он по-хозяйски накрыл мою грудь. Я не могла коснуться его в ответ. Могла лишь лежать и… принимать.
— Это значит, что ты принадлежишь мне. Что ты — моя.
Он думал, мне нужна романтика? Стихи?
— Неужели? Надолго ли?
Он смотрел на меня в упор. Я сглотнула.
— Ты же не имеешь в виду то, что я думаю?
— Я имею в виду навсегда.
Остаться с этим божественным мужчиной навсегда? Но досадные факты вновь напомнили о себе. Это был не просто игрок; это был безумец! Который меня связал. Поощрять да и просто с ним видеться было опасно. Когда я окончательно сломаю все барьеры с этим одержимым русским, будет ли это хуже, чем угрозы наркобарона?
Нет. Может, Дмитрий и одержим, но я знала, что он никогда не причинит мне вреда. Чего нельзя сказать обо мне. Он ткнулся носом в одну грудь.
— Когда ты заявила, что больше не хочешь меня видеть, я едва пережил это, Вика. Второй раз я этого сделать не смогу.
Снова укол вины.
Его поцелуи опускались всё ниже. Я пыталась удержать раскаяние внутри, но эти тёплые твёрдые губы не оставили от вины и следа. Двигаясь вниз, щекой он потёрся о тазовую кость. Когда его голова оказалась между моих согнутых ног, он расположился перпендикулярно мне, чтобы я могла видеть этот великолепный член.
— Ты спрашивала, как я повредил руку? — Пока его ладони скользили вдоль бёдер вверх, он поцеловал обвязку на ноге. — Вчера ты бросила меня на пике эмоций. Я никогда тебя не увижу? Не дотронусь? Я снова и снова впечатывал кулак в стену. Чтобы почувствовать хоть что-нибудь кроме пустоты.
— Это нехорошо, Дмитрий! Безумно…
Моей
— Я никогда и не говорил, что нормален. — Его нос ткнулся во внешние губки.
— О!
— Что бы я сегодня ни делал, помни одно — эта киска принадлежит мне. — Лизнув, он издал довольный звук.
Все мысли у меня сразу спутались.
— О, боже…
Я дёрнулась в своих путах, когда он втянул в рот одну губку.
— Дмитрий!
А потом он куснул эту влажную плоть! Всхлипнуть — вот всё, что я могла. Он ни разу не коснулся клитора, только играл с губками, но лавина ощущений уже подводила меня к вершине… а он, казалось, только разогревался.
— Prosto rai, 'angel. — Просто рай. Ему нравилось! Пока он наслаждался, его член оставался напряжён. С каждой видимой пульсацией на головке выступала новая капелька смазки.
Мне ужасно хотелось почувствовать эту штуку в себе. Выдоить её своим телом. Я так возбудилась, что влага из меня стекала по коже между ягодиц. Перевязанные бёдра дрожали.
— Что ты со мной делаешь? — В моём голосе слышалось изумление.
Почему бондаж казался таким… освобождающим? Мне не надо было ничего делать. Только отдаваться.
— Стараюсь не торопиться. — Касание языка. — Чтобы не поглотить тебя полностью. — Втягивание в рот. Дрожащими руками он сжал мои бёдра, но продолжал свою неторопливую ласку.
Он собирался дразнить меня, как вчера! Сходя с ума по его члену, я сделаюсь такой же безумной, как он сам.
— Ты сказал, что я буду тебя умолять о сексе — так я умоляю! Пожалуйста, Дмитрий, пожалуйста!
Он вновь застонал.
— Нарушить данное тебе слово? Тебе, которая так много для меня значит?
И прежде чем я смогла осознать эти слова, его язык принялся порхать по моим губкам.
— А-а-а! — Я почти чувствовала эту вибрацию там, где больше всего в ней нуждалась. — Тогда лижи сильнее. Выше!
— Нет, тебе ещё рано кончать. Пока я не позволю.
— Дмитрий! — Я была так близко, не переставая, изгибалась в ответ на движения его языка. Как быстро я перешла от «никакого орального секса» до «пожалуйста, вылижи меня как следует»!
Он чуть отстранился, чтобы произнести:
— Видишь, как двигаются твои бёдра. Смотри не ослушайся меня.
Мне хотелось обхватить его затылок и прижаться мокрой промежностью прямо ко рту.
— Я больше не выдержу.
Он вновь склонился, и мой клитор обожгло горячим дыханием.
— Дать тебе кончить? Довести до разрядки эту измученную… мокрую… киску?
— Да-да-да! — Одни лишь эти слова, произнесённые с его сексуальным акцентом… Моя голова откинулась в сторону.
— Сейчас кончу! О, я так близко!
— Nyet.