Игрок

Коул Кресли

Он направился в ванную, демонстрируя мне мощную спину, плечи и узкие бёдра…

О, эта задница.

Хорошо, что я лежала.

На тугих ягодицах по бокам были ямочки. Движение мышц вызывало во мне желание вонзить в них ногти. Хотелось сжимать эту плоть, пока он будет в меня погружаться. Я представила, как кусаю его в том месте, и с моих губ сорвался всхлип.

Он замер, а затем продолжил свой путь.

— Вика, обо мне мечтаешь?

Я не сдержала смешок.

Вернувшись, он стал одеваться прямо

на моих глазах. А в голове у меня всё крутилась мысль, что этот богоподобный мужчина только что поднялся с моей кровати…

Полностью одевшись, он сел рядом.

— Я рад, что мы всё уладили.

— Уладили? — А. Это.

— Мы с тобой уникальны друг для друга.

Глядя в его гипнотизирующие глаза, я подумала «что ж, мы могли бы быть уникальны».

Ах! Я отвела взгляд.

— Мне нельзя на тебя смотреть.

Приподняв мой подбородок, он вынудил меня посмотреть на него.

— Почему, 'angel? — На его лице мелькнула обида.

— Потому что я как будто под гипнозом. Ты так на меня смотришь, что я не могу думать. Хуже того, я чувствую, что не могу тебе отказать.

— Тогда не отказывай.

— Ты сумасшедший. — Я тут же прикусила язык. И раньше я тоже не хотела так его называть.

— Да. В некоторых случаях. Но только не сегодня.

Надо докопаться до сути. У сумасшествия ведь разные степени бывают? Вероятно, он просто чудак, эксцентричный…

— У меня для тебя подарок.

Подарок?

Он сунул руку в карман.

— Закрой глаза и не открывай.

Я закрыла.

— Надеюсь, тебе нравятся бриллианты.

Шеи и ключиц коснулся прохладный металл. Тяжёлый.

— Теперь можешь смотреть.

Я ахнула, увидев ожерелье. Вдоль платиновой цепочки в хаотичном порядке была разбросана дюжина крупных бриллиантов, причём каждый из них был обрамлён крошечными сапфирами. Все камни имели разную огранку: овал, груша, маркиз, триллиант. В дизайне ожерелья не было никакого заметного шаблона. И я в него просто влюбилась! Несмотря на крайнюю разборчивость в одежде и аксессуарах, это ожерелье я могла бы носить всегда.

— Ты издеваешься, что ли?

— Нет. Не издеваюсь.

Я с усилием оторвала взгляд от сверкающих камней.

— А, значит, ты всё-таки хочешь быть сладким папочкой. Украшение за оргазм. Это же Вегас, в конце концов.

— Если бы я заплатил тебе столько, сколько стоил для меня этот оргазм, то уже бы вернулся к своим научным исследованиям, потому что остался бы без гроша.

И снова эти чары. Я не сдержала улыбки.

— Это ожерелье я подарил тебе в качестве хорошего начала твоей коллекции. Предупреждаю, я буду просто неприлично тебя баловать.

Я наклонила голову набок.

— Не ты первый мне это говоришь. И что-то обещаешь.

— Значит, я буду первым, кто эти обещания выполнит. Завтра

я заберу тебя в час. Собери вещи для тёплого климата. — Мне показалось, что его гнетёт необходимость уйти. И как только я об этом подумала, он сообщил: — Это последняя ночь, которую мы проведём порознь.

Я не позволила себе поверить обещанию в его глазах, потому что всё это было слишком быстро. К тому же, он был мужчиной.

Но что если…

Уже в дверях он сказал:

— Сладких снов, moy 'angel. Мне будешь сниться ты.

Что если, что если, что если? Услышав, как закрылась дверь, и отъехал лимузин, я радостно завизжала, забарабанив пятками по кровати.

Глава 19

Без десяти час раздался стук в дверь. А я была всё ещё в нижнем белье!

— Минутку, — крикнула я, промчавшись мимо сумки с вещами к платяному шкафу.

Там схватила сшитое мной простое чёрное платье-футляр из льна. Короткий край ассиметричного подола начинался как раз над линией колен. Гордясь проделанной работой, я разгладила платье спереди, а затем всунула ноги в чёрные остроносые туфли.

Взгляд упал на моё новое колье, разложенное сейчас на одеяле. Вчера ночью я отправила фото украшения в нашу семейную группу, приписав: «Вчерашняя ссора с Севастьяновым забыта. Прекрасно поужинали. Завтра в час уезжаем. Всё хорошо. Спокойной ночи.»

После этого я укладывала вещи, голышом пританцовывая под звуки «А-ха». Мне до смерти хотелось узнать наш пункт назначения «в тёплом климате».

Утром позвонила Кэрин узнать подробности. Я обо всём ей рассказала, добавив:

— Он поманил меня тем, без чего, мне кажется, я больше не смогу жить.

Что будет, если он заберёт у меня этот ключ?

— Нет, ты бы слышала себя! — воскликнула она. — Ты в него влюбляешься!

— Вовсе нет. — Испытываю страсть — возможно. Но проявления его безумия заставляли держать себя в руках. — С ним красных флажков больше, чем было в Советском Союзе. Он одержим мной. Ревнует, контролирует и собственник.

— И всё-таки ты с ним едешь?

— У нас почти не остаётся времени. — С недавним заработком Кэрин, часами Люсии, машиной и ожерельем мы оказывались почти у цели. — До самой смерти, помнишь?

— Не в смысле до твоей смерти.

— Меня он не обидит. Чутьё мошенника говорит мне, что всё в порядке…

Я надела ожерелье, проведя кончиками пальцев по камням. Скоро Дмитрий покинет мою жизнь, а его подарки обналичатся. На память останется только фото.

Подступили слёзы. Наверное, я всё-таки рохля.

Встряхнись. Закончив одеваться, я глянула в зеркало. Аксессуары выбирала простые — лёгкая серебристая шаль и в тон маленькая сумочка на плечо, так что ожерелье окажется в центре внимания. Для глаз я использовала подводку, а помада была натурального оттенка. Распущенные волосы волнами опускались на плечи.