Игрок

Лисина Александра

К слову сказать, тот факт, что на всей территории Валлиона (да и не только в нем) процветала единая денежная система, в довесок к единой религии и весьма похожим законам, снова возводило королевство в моих глазах в ранг самой настоящей империи. Но тут, видимо, разницы в понятиях не знали или просто ее не видели, так что в анналах истории Валлион испокон веков был озвучен, как королевство. Несмотря на свои немалые размеры, наличие каких-то заселенных островов в Дальнем море и тех нюансов, которые я успела выяснить вчера у тетушки Айны. Впрочем, хозяин — барин. Их мир, их страна, их король. Пусть как хочет, так и называется, хотя точность (в

том числе, и в формулировках), как говорится, вежливость королей.

Так. Что-то я отвлекалась.

Вспомнив про кашу, я потянулась к котелку, предвкушая настоящее блаженство, но после первой ложки задумалась и погрустнела: кажется, забыла посолить. Пришлось со вздохом снова лезть в мешок, мешать густое варево с крупными крупинками соли и снова ждать, пока они немного растворяться. Туристка, блин. О самом элементарном забыла. А если бы мясо жарила?

Вяло пожевав невкусную кашу на пару с черствым хлебом, я слегка ожила, но потом поняла, что долго прохлаждаться позволить себе не могу. Пришлось вставать, сворачивать лагерь, спускаться к реке, чтобы наполнить кожаный бурдюк водой… фляги у ведьмы просто не было… затем снова подниматься, пыхтя и отдуваясь на крутой горке. Наконец, прийти к оставленным вещам и… обнаружить, что какая-то наглая сволочь с чавканьем пожирает мою еду!!

— Ах ты, зараза!!

От моего вопля Барсик подлетел аж на полметра, случайно продемонстрировав свое раздувшееся пузо. Истошно мяукнул прямо в полете. На пару секунду завис в воздухе, как дельтаплан, широко растопырив лапы и неистово вертя пушистым хвостом. Но, наконец, земное притяжение его пересилило. Кот с оглушительным хрустом свалился в сочную траву. Наконец, подскочил снова, развернулся, припав на полусогнутых, затем поднял перемазанную в каше морду и гневно посмотрел.

— Ты где шлялся, нахал? — возмутилась я, внезапно поняв, что придется спускать к реке в третий раз и отмывать котелок. — И по какому праву трескаешь чужое?

Кот громко зашипел, прижав уши к голове. А уж глазами меня буквально прожигал, будто не он сейчас нагло мою еду воровал, а я у него из миски свежих сливок отхлебнула. Правда, длилось это недолго — побуравив меня своими желтыми глазищами и смерив злобным взглядом с головы до ног, он презрительно фыркнул, выпрямился, а потом неторопливо ушел, слизывая с морды остатки моей несоленой каши.

Я едва удержалась, чтобы не запустить в него наполненный бурдюк.

— Барсик!

— Ш-ш-шр!

Скотина какая! Он еще и недоволен! Я с утра чуть голос не сорвала, пытаясь до него докричаться, потом решила, что топать мне придется без проводника, уже смирилась, а он, оказывается, все время был неподалеку! И наверняка ведь слышал, гад, что его зовут! Да точно слышал! Вон, как хвостом дернул — понял, сволочь, что я к нему обращаюсь, но даже ухо не повернул! Зараза!!

Я со злостью проводила глазами исчезающую в траве черную спину, борясь с острым желанием догнать и оттрепать гаденыша за шкирку, но потом плюнула и с ворчанием отправилась отмывать котелок. Хрен с ним. Пусть идет. Раз явился сейчас, значит, не обманула бабка — пойдет со мной и дальше. Неохотно, недовольно, но пойдет. А раз так, то убивать его пока не стоит — может, и правда пригодиться. Но уж если он только жрать горазд и настроение мне портить, то пусть пеняет на себя: хамство терпеть я даже от кота не стану. А уж от демона — тем более. Хотя какой он, к черту, демон? Так, бесенок

мелкий. Нечисть сопливая. Скотина мохнатая, которую никто не учил правилам хорошего поведения.

Будет время — займусь, а пока: руки в ноги и — вперед.

К вечеру я устала еще больше и, признаться, даже начала подумывать, что здорово запустила себя в плане физической формы. Надо было хоть фитнессом заниматься или на аэробику походить. Глядишь — и не была бы сейчас, как выжатый лимон.

Шапку я сняла уже давно — после полудня стало слишком жарко. Плащ вообще стянула почти сразу — неудобно, а куртку распахнула до пупа. Но вот ботинки, к сожалению, деть было некуда, потому что босиком по шершавым плитам не больно-то погуляешь. К тому же, я так и не успела выяснить, есть ли тут змеи. А если есть, то какие из них ядовиты. И вообще, я почти ничего не знала про местное зверье, кроме того, что вблизи людского жилья крупные звери вроде как не водятся. В общем, невеселый у меня выдался вечер. Прямо надо сказать, совсем невеселый.

А когда над Трактом сгустились плотные сумерки, я обнаружила очередной свой промах и запоздало сообразила, что зря так долго шла. Привал на ночь надо было делать раньше. Еще когда глаза могли различить в чаще какое-нибудь подобие полянки, и к ней не пришлось бы продираться почти в полной темноте. А теперь уже ни зги не видно и придется идти наугад или же вообще не сходить с дороги, потому как следопыт из меня неважный, а заблудиться в незнакомом лесу в темноте — проще пареной репы.

Вот же засада.

Я быстро огляделась, выискивая хоть какой-то просвет в буйно разросшихся вдоль обочины кустах, но тут, на мое счастье, из-за тучки выглянула луна. Причем, не одна, а сразу две — желтая и красновато-рыжая. Удивляться я уже не стала — видела вчера эту красоту, а сейчас меня тем более никакие прелести лесного пейзажа не волновали. Мне нужен был привал. И нормальное место для ночевки. Без муравьев, без болота и пиявок под боком. Без туч голодных комаров. И хоть с каким-нибудь укрытием от возможного дождя. Что-то небо к вечеру нахмурилось…

Через полчаса мытарств кое-какую поляну я все же отыскала, но мысленно сделала зарубку на память, чтобы больше не попадать впросак. И еще напомнила себе, что надо серьезно разобраться со своим мохнатым "проводником", который, разумеется, после обеда даже не подумал показаться на глаза и напомнить про приближение вечера. Особенно про то, что в лесу по ночам ТАК плохо видно.

Костер у меня тоже получился далеко не сразу: за дровами пришлось лазить по всем ближайшим кустам, то и дело чертыхаясь и оставляя на колючках клочья единственной чистой рубахи. Она и так-то на ладан дышит, а если я ее еще и изорву, то вообще дальше придется голышом идти. Ну, или собраться завтра с духом и выстирать ту, которую я сняла этим утром.

Ур-ра! Загорелось!

Боже, как мало иногда надо для счастья… блаженно завернувшись в плащ и подтянув под себя голые пятки, чтобы не кусали комары, я заворожено уставилась в огонь, попутно отскребая от котелка остатки каши. Да, я ее все-таки не выкинула, как собиралась, потому что решила, что пищей в моей ситуации разбрасываться — грех. Пусть черный нахал успел слямзить оттуда кусочек, но я ту часть тщательно отделила и выбросила, а остальное накрыла чистой тряпицей и взяла с собой, уже точно зная, что с такими прогулками к ночи оголодаю, как столетний вурдалак.