Игрок
Шрифт:
— Мир отвергнутых богами духов! — с нажимом повторил шейри. — Мир, в котором провинившиеся вынуждены существовать в пустоте без всякой надежды на прощение! Или на наказание, если Айд окажется более милосердным, чем Аллар! В Тень не хочет попасть никто. В самой Тени нет никого, кто не жаждал бы оттуда выбраться. Тень — это своего рода тюрьма для тех, кто оказался недостоин даже царства Повелителя Тьмы. И оказаться в Тени — сродни страшному проклятию. У смертных так и говорят: "чтоб ты в Тень попал после смерти"…
— Хорошо, я поняла, — спокойно кивнула я, постаравшись не выдать своего недоверия. — Но при чем тут эар? И как души из мира Тени могли попасть в мой
— Сильные маги иногда призывают не только демонов, — пробурчал согревшийся кот. — Иногда им удается заловить тех, кто когда-то был живым: души зверей, хвардов… и даже простых смертных. Но это трудно. Невероятно трудно, потому что то, чем ты обладал при жизни, может обрести в Тени стократную силу. Или изменить тебя коренным образом. Для тебя станет уже неважна твоя прежняя жизнь. Ты забудешь себя. Забудешь родных. Все забудешь. Даже тех, кто был тебе дорог. Тень забирает с собой старую боль, это правда, но при этом она забирает и саму жизнь. Потому что когда ты перестаешь чувствовать хоть что-то, ты просто перестаешь быть. Если какому-нибудь везучему магу удается захватить хотя бы одну такую Тень себе в услужение, считается, что он — просто гений. А если он найдет способ ее подчинить, то лучшего стража и придумать будет нельзя: Тень не нуждается ни в еде, ни в питье, ни в отдыхе. Тень не предаст и не подставит. Она не спорит. Не возражает. Не возмущается бессердечием хозяина. Тень просто есть. И она будет хранить твой покой до тех пор, пока существует заклятие, удерживающее ее в мире живых.
Я задумчиво покосилась на "подарок".
— Но я видела четыре Тени.
— Я тоже видел. И я, признаюсь, в шоке. Вот уж не думал, что у кого-нибудь хватит мастерства и наглости, чтобы подчинить себе сразу ЧЕТЫРЕХ духов! Не два, не три, хотя это считалось раньше невозможным, а целых четыре!! И всех их заключить внутри одного единственного артефакта!
Я снова посмотрела на браслет и вздрогнула, когда он сверкнул в лунном свете уже знакомыми цветами мертвого эара: голубым и серебряным. Мне на миг даже показалось, что холод от него стал еще сильнее, но потом, будто спохватившись, он начал постепенно стихать. И всего через несколько секунд только ощущение давления на кожу (такое впечатление, что оно стало больше, чем даже утром) напоминало о том, что все случившееся не померещилось.
— Лин, — неожиданно вспомнилось мне. — А эар сам мог сделать такой браслет?
— Мог, — задумавшись на мгновение, кивнул шейри. — Но даже ему это будет стоить огромных усилий.
— Думаешь, он…?
— Кажется, непростого эара ты убила, — снова кивнул на мои мысли Лин. — Не уверен, что обычному нелюдю удастся сотворить такое колдовство.
— Почему же он тогда не использовал Браслет, когда на него напали? — озадачилась я.
— А вот этого я не знаю. Возможно, он не хотел рисковать? Или, может, Браслет перешел к нему недавно, и он еще не успел подчинить себе Тени?
— А сколько на это надо времени?
— По-всякому. Бывает, что одного полного оборота достаточно, а иногда всю жизнь провозишься и ничего не добьешься.
— А такие Браслеты долго живут? — снова спросила я, настороженно поглядывая на левую руку.
— Сколько угодно, — хмыкнул в ответ шейри. — Обычно если у кого-нибудь получается добыть себе такой, это держится в строгой тайне, а потом Браслет или Кольцо (у кого на что фантазии хватит) передается из поколения в поколение, как те же самые Ведьмины коты. Или как родовое оружие. За тем лишь отличием, что его не стараются показывать первому встречному. Все же связь с Тенями несет в себе что-то
— Что мне теперь ждать от этого Браслета? — задумчиво спросила я в пустоту, машинально поглаживая изысканную гравировку "подарка". — Судя по всему, тот эар был ОЧЕНЬ заинтересован в том, чтобы я добралась до его леса живой.
— Похоже на то, — согласился Лин.
— И, судя по всему, Тени получили приказ охранять меня от всяких там Тварей. Вероятно, то, что он шептал перед смертью, было каким-то заклятием, чтобы Браслет меня хотя бы частично принял. Если не как хозяйку, то хотя бы как временную носительницу. А заодно, выполнял бы функцию тюремщика, грозя отморозить мне на фиг всю руку, если я вдруг решу увильнуть.
Кот вдруг выбрался из-под плаща и настороженно принюхался.
— Странно он пахнет, твой Браслет. Должен бы магией сочиться, как свежеподжаренный ломоть мяса, а он почти не пахнет. Никакой маг не учует. Да и Тварь, как ты помнишь, его не узнала.
— А если бы узнала, что было бы?
— Сбежала бы, сволочь: кахгар — не дурак. Знает, на кого можно скалить зубы, а куда лучше не соваться. Просто Тени далеко от Браслета не уйдут: десяток-другой шагов и все — заклятие вернет их обратно.
— Но почему тогда они сразу мне не помогли? Почему появились лишь когда Тварь прыгнула?
— Понятия не имею, — честно признался шейри. — Но не думаю, что тебе стоит беспокоиться по этому поводу. По крайней мере, с таким сокровищем ты можешь быть уверена, что никакая Тварь до тебя больше не доберется. Пока, конечно, на тебе Браслет Тени. И это значит, что Заброшенный Тракт стал для нас практически безопасным.
Я слабо улыбнулась.
— Это радует. Знаешь, второй такой встречи моя нервная система не переживет. А что там было такое в воде? Такое впечатление, что Тварь пришла именно за ним — за цветком, да? Лин, как считаешь?
Шейри неожиданно издал странный звук и диковатыми глазами уставился на мою руку. Я удивилась, но послушно посмотрела туда же и вот тогда-то и заметила, что не только эар, но и необычный цветочек оставил мне на память любопытный "подарок".
Я неверяще поднесла ладонь почти к самому носу и, наконец, поняла, почему Браслет так долго не хотел успокаиваться после реки и почему кожу до сих пор жгло, как маленькими холодными иголочками. Как раз в том месте, куда ударились, а потом рассыпались прахом белые лепестки. Потому что сейчас там красовалась совершенно четкая отметина от каждого коснувшегося меня лепесточка — четкая, ровная, будто бы выжженная на коже неведомым огнем. Вернее, шесть отметин, слившихся в каком-то подобие круга. Этакий цветочный орнамент, ровным знаком улегшийся на мою ладонь. Красивый рисунок, в котором, если присмотреться, можно было различить очертания солнца (если бы его нарисовала неумелая детская рука) или же (с некоторой натяжкой) стилизованное изображение самого цветка, от вида которого мне резко захотелось вытереть руку о штанину.
— Мда-а, — с нервным протянул Лин, изучая красноватую отметину. — Вот теперь я понимаю, что в тебе нашла Айна.
— Что это, Лин? — я беспокойно дотронулась до ожога: не больно. Но и пропадать он никуда не пожелал. — Чем это меня так?
— Вот и говори потом, что ты — дура…
— Лин!
— Это — Знак Ишты, Гайдэ, — со странным смешком пояснил шейри. — Самый настоящий. Я такой у Айны в книжке однажды видел, хотя никак не думал, что вдруг доведется своими глазами… а она ведь говорила! Может, и не знала наверняка, но все равно что-то подозревала!