Игрок
Шрифт:
Я нахмурилась.
— Хочешь сказать, ты не помнишь дороги?
— Я… я вообще мало что помню, — неожиданно тихо признался шейри. — Даже имя свое в Тени забыл. Только и знаю, что жил там, а как долго, не помню.
Я резко остановилась и ошарашено уставилась на мохнатую спину огорченного проводника.
— Лин, это что… всегда так?!
— Не знаю, — еще тише отозвался кот, и мне показалось, что он сейчас завоет от тоски. Все-таки страшно жить, не зная собственного прошлого. И еще страшнее жить, не будучи уверенным в своем будущем.
— Прости, — зачем-то сказала я, наклоняясь и подхватывая его на руки. Потом поддалась безотчетному порыву
Шейри вздрогнул и вдруг басовито мурлыкнул.
Я вздрогнула следом за ним и погладила снова.
— Хорош-ш-шо-о… — внезапно простонал шейри, буквально прилипнув к моей ладони. — Айдова Бездна… никогда не думал, что от касания Ишты бывает так хорошо… Гайдэ… еще… пожалуйста, сделай так еще раз!
Я беспокойно улыбнулась, но послушно погладила, следя за тем, как от удовольствия маленького шейри аж потряхивает. Но потом решила, что хорошего понемногу, и опустила пошатнувшегося зверя на землю. А то вдруг он наркоманом станет от этого Знака? Вон, как его корчит! Того и гляди, в обморок рухнет. Глазки чуть ли не в кучу собрал, по коже волнами гуляет странная дрожь, лапы подгибаются, хвост вытянут вверх трубой… ну, точно, прибалдел мой котик!
Лин повернул ко мне неистово загоревшиеся глаза и шумно выдохнул.
— С ума сойти, какая в твоем Знаке сила! Вот теперь я от тебя точно никуда не уйду! Даже если сама прогонишь!
Я криво улыбнулась, поспешив замотать ладонь тряпкой, потому что очень уж жадно он на нее уставился. Понятия не имею, как на демоне отзовется этот грешный Знак. И совершенно не представляю, можно ли им касаться шейри. Может, он от этого заболеет? Или силы своей лишится? А может, вообще умрет… что я знаю об Иштах? А он что знает, если никогда раньше с Хозяевами дела не имел?
Вот то-то же.
Рисковать проводником я была не намерена. Так что, пока не разберусь, постараюсь Знаком больше не пользоваться. О чем, собственно, и просветила шейри немедленно.
Лин с сожалением взглянул на руку, но, к моему облегчению, просить погладить больше не стал. И не начал возражать, что, мол, для него Знак безопасен. Только вздохнул тяжело, бодро отряхнулся, полностью придя в себя, а потом потрусил дальше, время от времени облизываясь, как объевшийся жирной сметаны кот.
Какое-то время мы шли молча. Я, слегка привыкнув к увесистому мешку за спиной, уже не считала время до привала. А коту, как мне кажется, тоже было, о чем подумать. Поэтому мы в темпе перебирали ногами и лапами, постепенно взбираясь на какой-то пригорок, а потом в таком же темпе с него спустились, обнаружив внизу первую за три дня развилку.
— Здесь мы свернем, — уверенно заявил Лин и тут же повернул налево.
Я с огорчением оглядела узкую, разбитую телегами дорогу, уходящую в сторону от надежного и удобного для пешеходов Тракта, с еще большим огорчением поняла, что момент расставания с ним оказался неприятно близок. Потом тоже вздохнула — совсем как Лин недавно. И покорно потопала следом, сетуя на то, кто здешний король не озаботился облагородить все, без исключения, дороги своего королевства.
— Тут недалеко, — успокоил меня кот, когда я уже на втором шаге оступилась и попала каблуком в глубокую рытвину. — Попутчиков не встретим: дорога давно не езженая — вон, все колеи сбились и оплыли. Деревень в этой стороне не чую, так что можно спокойно ночевать, не заходя далеко в чащу. Тут больше охотничьи леса. Для забав эрхаса. Но, я надеюсь, ему не придет в голову проверить
Я, честно говоря, уже не прислушивалась — была всецело поглощена тем, чтобы не переломать себе ноги. Колеи от тележных колес были так стары и так непрочны, что, в конце концов, я вылезла на обочину и пошла прямо по ней, минуя опасные колдобины и уже понимая, почему эта дорога тоже, как и Тракт, давно заброшена. Когда же она сделала приличную петлю, обогнув по дуге некогда очищенное, но теперь — засеянное разнотравьем поле, я решила, что зачем зря сбивать себе ноги, и рискнула пойти напрямик. Все же я не отпетый трудоголик, чтобы пахать до кровавого пота там, где можно обойтись малой кровью. Да и ботинки мои — не лучшая обувь, способствующая дальним прогулкам. Как я еще пятки не натерла, ума не приложу. Но если я каждый раз буду огибать поля и поляны, то долго так не выдержу. Собственно, непонятно, как я еще не свалилась? Раньше-то подобными прогулками себя не больно-то утруждала.
— Зуб тебе здорово помогает, — как услышал мои мысли Лин. — Силы дает, бодрости добавляет. Да и Знак, наверное, усиливает? Иначе почему меня от него так скрутило? Нет, ты не подумай, мне не плохо — просто не ожидал от себя такой реакции. Но если ты иногда будешь почесывать мне спинку, не откажусь.
— Сперва разберусь, что это за штука, а потом посмотрим, — отозвалась я, спрыгивая с пригорка на старое поле. — Главное, чтобы она не навредила — ни тебе, ни мне. А это, боюсь, проверять придется только опытным путем.
— Не возражаю, — фыркнул кот, семеня за мной следом. Но я не стала отвечать: на поле оказалось очень много отцветших одуванчиков. Вернее, каких-то цветов, сильно смахивающих на наши одуванчики. Только цветущих почему-то на исходе осени, да и разлетающиеся от них белоснежные пушинки были настолько прилипчивыми, что я предпочла закрыть рот, чтобы не наглотаться их от души.
Примерно к середине поля я начала понимать, что снова поторопилась с решением — всего за полчаса мы с котом стали похожи на облепленные перьями чучела. Я — чучело побольше, он — поменьше. Но фыркали и чихали оба одинаково. Этот дурацкий пух все время пытался залезть в ноздри, цеплялся за одежду, норовил залететь в уши, прижаться поплотнее. Это потом я узнала, что местные крестьяне иногда специально сажают его на неиспользуемых полях — оказывается, "одуванчики" хорошо обогащали землю какими-то веществами, от которых на следующий год поля родили чуть ли не вдвое больше. В их честь даже праздник какой-то был специальный. Причем, его не так давно как раз и справили. Но в тот момент мне было не до таких мелочей — скорее бы выбраться обратно на дорогу.
А потом от края поля послышался какой-то шум.
Странный такой шум, сильно смахивающий на дробный перестук копыт. Причем, не четырех копыт от одной единственной лошади, а очень и очень многочисленных. Примерно от десятка лошадей. Правда, еще не слишком близко, но явно двигающихся на сближение.
Замерев на месте, я торопливо огляделась и во второй раз за день поняла, что ошиблась, потому что в мою сторону действительно на всех парах неслось какое-то копытное. Только это была вовсе не лошадь, а очень крупный, невероятно красивый олень с поистине королевскими рогами. Выметнувшись из-за последних деревьев, он рыжей стрелой метнулся сперва в одну сторону, потом в другую. Испуганно завертел головой, но потом словно что-то почуял — увидев меня, облепленную пухом с головы до ног, разом остановился, шумно всхрапнул… а потом ринулся навстречу!