Игрок
Шрифт:
– Спасибо, - искренне отозвался Шестьсот семнадцатый.
***
Время до обеда тянулось медленно, зато выдался отличный шанс обдумать все происходящее.
Мысли о том, что Игру могут прикрыть, вызывали в нем странное ощущение даже не негодования, а страха. Почему-то думал он не только о расследовании и смерти Дрейка, а о том, как прореагирует Она.
Ему уже доводилось быть свидетелем того, как Богиня Таркита вторгалась в реальность Станций. Преимущественно через его робота, однако наверняка не только так и не только здесь. Что, если Она воспримет временное закрытие Игры как угрозу для себя? Будет ли предпринимать что-то по этому поводу? Сделает ли свой шаг в этой пугающей
У Шестьсот семнадцатого возникло чувство, что только он до конца верит в ее существование и ее реальную автономность, только он принимает во внимание и эту возможную угрозу.
Конечно же, это не так. Это не могло быть так. В Департаменте работают опытные аналитики и умные специалисты, которые наверняка учли и этот фактор, пусть даже с пометкой о малой его вероятности.
Вопрос только в том, как ему самому вести себя? Что ему делать со всем этим?
Да, нельзя было отрицать того, что он начал втягиваться в прелесть мира Таркит. Что он испытывал некоторое волнение и даже привязанность к Богине, шагнувшей за пределы своего мира, чтобы спасти его жизнь, причем дважды. Но куда большим и куда более значимым было иное чувство - страх.
Самый настоящий животный страх.
Он, человек, полагавшийся на свой разум, на свое знание психологии окружающих людей, на умение чувствовать и прогнозировать ситуацию, прекрасно понимал, что все эти умозаключения не стоят ровным счетом ничего, когда дело касается Искусственного Интеллекта. Логические шаблоны у нее наверняка ориентированы на человеческий образец, но все равно они в любом случае будут радикально отличаться.
Мысли плавно перетекли на другие моменты.
Проблему представляла собой не только Богиня, но и Игра в целом. Прежде, довольно далекий от этой темы, парень представлял собой мир Таркит как нечто целостное, логичное и структурированное. Но чем дальше, тем больше походило на то, что мир этот был полон дыр и несоответствий.
Двойной выход для игрока - на Безликого и на аватар. Квесты, которые можно было обмануть. Двойные пространства, в которые даже ИИ Игры не имел доступ. Странные существа, чье существование не имело логического объяснения. Инструменты, которые позволяли убить аватара, а через него - и подключенного к сети оператора. Пресловутый двадцатый уровень, на котором должно было открыться нечто, что позволило бы понять мотивы отступников. Механизмы, приходящие в забвение. Игроки, нападавшие на других игроков и спихивающие на них вину за бой вне зоны PvP. Информация, которой собиралась поделиться с ним Эмбер...
Вопросов было много, много больше, чем даже возможностей найти ответы.
Шестьсот семнадцатый загрузил в выданный ему планшет информацию по миру игры и ее истории.
***
Он так увлекся чтением, что совершенно не обратил внимания на то, что ел. Это с одинаковым успехом могли быть и протеиновые батончики, и мясо дикого вепря, вымоченное в элитном вине и поданное с трюфелями, Шестьсот семнадцатый все равно не распробовал бы вкуса.
Карта, представленная на официальном сайте, была помечена, как «неполная» и нуждающаяся в «исследованиях игроков». Но даже так выглядела она весьма скудно и уныло. На ней было отмечено всего два больших города, четыре сторожевых башни да восемь поселений, четыре из которых располагались неподалеку друг от друга в южной части материка. Они явно предназначались для использования в рамках «Земли 3.0», симулятора сельского хозяйства, куда игрокам «Таркита» входить было можно и нужно, да только стоило ли этим ограничивать?
Нашел Шестьсот семнадцатый и значок руин, коих имелось целых шесть, что выглядело как минимум странно. Создавать руины только как игровые локации?
Он снова открыл описание данжей, открывающихся на двадцатом уровне. Вчитался в строки. Сердце пропустило удар.
Верно. Он попал пальцем в небо. Походы в руины за добычей и убийством ботов начинались именно с двадцатого уровня. До этого момента игроку категорически рекомендовалось в эти зоны не соваться, поскольку, якобы, они автоматически агрят на себя местных ботов.
Так называемая «Защита от дурака», не иначе.
Шестьсот семнадцатый вновь вернулся к карте.
Город, в котором он появился, назывался «Северный Град» или просто «Город». Справа, к северу от него, начинала простираться горная гряда, начинавшаяся примерно на уровне с Северным лесом. Чуть южнее раскинулась Деревня Мастеров. Западнее от нее - Западный Лес. Ближайшие руины раскинулись за Западным лесом, и были обозначены как «Заревье».
Согласно истории, это было поселение детей Богини, большое и процветающее... и просуществовавшее ровно пятьдесят лет, с момента, когда первые поселки землян стали процветать и разрастаться, и до часа Икс, когда все «Заревье» было разом уничтожено загадочной эпидемией.
«В наше время Заревье - это обитель душ его бывших жителей, сейчас обращенных в тоскливых призраков, охотящихся на живых и ревностно оберегающих свое жилье и свое имущество от рук игроков», - было написано в гайде. И снизу приписка, мол, лучше не соваться, поскольку ресурсов здесь мало, опасности много, и вообще есть шанс подхватить загадочную болезнь.
Случилась беда с Заревьем около семи лет тому назад. С другим поселком, Зелеными Холмами, севернее, около шести лет назад. Тем, что расположено еще Западнее, у самого побережья, Приморьем, семь с половиной лет назад. Руины на южной части материка оказались старше на полгода-год. И нигде никакой конкретики. Какое стихийное бедствие, что за болезни и неприятности с ними произошли, как с ними боролись?
Почему за семьдесят лет существования Игры люди освоили просто ничтожные клочки земли, Шестьсот семнадцатый так и не понял. Зато в очередной раз убедился, что бес кроется именно в этом.
Глава 11
Он так увлекся чтением, что чуть было не опоздал зайти в Игру в установленный час. Правда, все же задержался на входе, в промежуточной зоне. Экран с выходом на Безликого имелся и здесь, хотя выглядел он при этом как вялая и неубедительная декорация. Когда Шестьсот семнадцатый коснулся его рукой, оказалось, что экран неактивен.
Парень огляделся. Ровный дневной свет окрашивал окружающие поля в приятный медовый цвет. Ветра почти не было, но травы все равно шелестели, мягко и едва слышно, будто подвластные собственной воле. На небесах скользили редкие полупрозрачные облака, почти не прикрывавшие солнца. И никакого следа Ее присутствия. Вообще чьего бы то ни было присутствия.