Игрун
Шрифт:
Вынув из инвентаря здоровенную книженцию, я положил свою ладонь сверху, намекая что не готов отдавать ее просто так.
— У нас ведь уговор? — оценив мою решительную позу, библиотекарь воздел одну бровь.
— Уговор, — согласился я: — только ты его не выполняешь.
— Королевские дознаватели прибудут со дня на день, — продемонстрировав пеньки на деснах, старикан улыбнулся: — я отправил донос, как только понял, что ты не собираешься спускать нашему барону свое нахождение в тюрьме.
Покинув здание, я задумался о том, что делать дальше. Самым сложным в игре
— Куда теперь? — Мила уселась рядом со мной на скамейку, облюбованную нами еще с первых дней прибытия в этот город.
— Вторую профу ты ведь еще вчера закрыла? — уточнил я и дождавшись утвердительного ответа предложил: — Пойдем на поля ПВП, мне до +100 не так много осталось, а потом можно еще в какой город сходить. Думаю здесь все что можно мы уже сделали.
— А как же Филантий? — жрица не могла простить выходку барона с заключением меня в тюрьму.
— Дознаватели будут со дня на день, — поделился полученными новостями и добавил: — Только встречаться с ними мне совсем не хочется.
— Ты и в правду стражника ради латного доспеха прибил? — Мила сложила факты и заулыбалась, выведя меня на чистую воду: — То-то я смотрю ты не особо напирал, что обвинения лживы.
— Все было не так, — я до сих пор еще не рассказывал жрице о том, как получил вторую профу: — а будешь зубоскалить, вообще ничего не расскажу.
Сведя ладони на груди, Мила часто-часто заморгала ресницами, пытаясь выдать прячущуюся в себе дьяволицу за ангелочка. Обреченно выдохнув, я стал в лицах рассказывать свои приключения в деревне Суслово до того момента, как мы повстречались. Идти никуда не хотелось и проводимое за повествованием время, было не такой уж и плохой идеей.
Еженедельный мед осмотр закончился, но док все еще сидел за своим столом и что-то усердно колотил на клавиатуре. Я сидел на кушетке с обнаженным торсом и скучал. Прошло уже с четверть часа, как закончился последний тест и я признаться стал нервничать, понимая что что-то не так.
— Док? — позвал я: — Вы уже все или нет?
— Мы еще даже не начинали, — не отрывая взгляда от экрана, эскулап продолжал набирать текст.
— А целый час мы чем занимались? Это как? — возмутился я.
— Парень, — продолжая держать кисти рук занесенными над клавиатурой, док повернул ко мне свое лицо: — скорость с которой ты бегаешь по ночам в парке сопоставима с результатами профессиональных бегунов, закинутых по самые уши допингом. И если ты хотел что-то скрыть, то теперь уже поздно.
Вернувшись к своему занятию, владелец кабинета дал мне время осознать высказанное. Мои надежды на то, что меня пасут не очень плотно рухнули как дым. Было похоже, что на мою писанину они вообще не смотрят, да
Судя по всему закончив заполнять какой-то файл, док отъехал от стола на своем стуле и развернулся ко мне.
— Давай-ка я тебе кое что проясню, — начало совсем не понравилось, а док и не думал останавливаться: — Если ты думаешь, что нам надоест и мы отстанем от тебя, то спешу огорчить. Я, как и мои коллеги на работе. У нас есть приказ и мы его будем выполнять хоть до пенсии.
— А вот Валерий Альфредович получил разрешение на разработку только на пару месяцев, — видя мое недоумение, он продолжил, поправив белый халат: — И если полковник не добьётся успеха, то тебя передадут в другие руки. И можешь мне поверить, что той свободы, которая есть у тебя сейчас уже не будет. Вывезут в закрытую лабораторию, обдолбают наркотой и будут отслеживать твою реакцию на внешние раздражители. Судя по твоему психотипу раскачать тебя на неадекватные действия легче легкого, так что результаты будут уже в первые дни и уже никто не выпустит тебя оттуда, пока не станешь безмозглым идиотом.
Посмотрев с ненавистью на окружавшее меня оборудование, я прикидывал что же делать.
— Давай, — док отъехал от меня, вернувшись к рабочему месту: — Добровольно это всегда не так больно, как если по любви.
Поразмышляв над последней фразой доктора, я нехотя пришел к выводу, что особого выхода у меня нет. Широкая лента скользила подомной, отматывая километры. Во время бега привычно отрешился от внешних раздражителей и мысль о том, что меня элементарно развели взяв на слабо, пришла в голову с особой ясностью. К сожалению было уже поздно, упругая субстанция в моем теле синхронно с ногами несла меня в перед, спидометр беговой дорожки плавно подползал к отметке в 40 километров за час.
— Может доспех тебе купим? — жрица волновалась, скрывая свои чувства за заботой обо мне.
— С трупов снимем, — отмахнулся я.
— А может… — Мила не договорила, пойманная в мои объятья.
Я с улыбкой смотрел на нее, пытавшаяся поначалу отстраниться от меня, девушка передумала и прижалась ко мне, уютно устроившись в кольце из моих рук. С того раза, как Мила побывала в полях льда, жрица стала опасаться умирать в игре. Что там произошло она не говорила, но судя по всему требовалось время, чтобы прийти к какому-то решению. Мы и так уже потеряли три дня, прежде чем я сообразил, что девушка просто тянет время, опасаясь вновь оказаться в великом ничто.
Мы стояли посреди дороги ведущей на поля ПВП отойдя от крепостной стены города едва ли на пару километров. Наконец она шумно вздохнула и словно прыгая в омут призналась: — Я боюсь что в следующий раз останусь там навсегда!
Мне не требовалось пояснений, чтобы понять, о каком месте она говорит.
— Почему ты так решила? — осторожно спросил я, все предыдущие попытки поговорить о том, что случилось в ледяной пустыне, мила либо игнорировала либо делала вид, что не понимает о чем я говорю.