Игрушка

Широков Виктор Александрович

Расстроенный, уехал с семьей на Кавказ, где как раз отдыхал на своей вилле начальник. Наши отношения вроде бы наладились. Он с незаметным мне тогда сладострастием все время старался

быть в гуще моих злоключений, деланно сочувствовал и вроде бы помогал. Моей жене он темпераментно поклялся своей жизнью и счастьем своих близких, что волос с моей головы не упадет. Сегодня, поглядев на мою плешь, можно придумать немало примитивных шуток. Увы, нешуточная расплата. И моя, и его.

Я, вернувшись в столицу, сделал самое разумное: уволился из редакции, не дожидаясь инфаркта, и занялся переводами (надо было сдавать две объемные книги, слава Богу, перекрыть все каналы тогда даже весьма могущественные враги не могли), время от времени зализывая раны. Попросту выпивал, но в запои не впадал. Мечтал писать прозу, но внутренних сил не было. Не было драйва.

Шли годы. Бывший начальник не выпускал меня из поля зрения, порой помогал мне. Микроскопически, но помогал.

Задним умом я как-то понял, что и для

него столкновение не прошло бесследно. Особенно заверения и клятвы. Трагически погиб его зять. Болел любимый младший сын.

Наконец, заболел он. Незадолго до кончины я в очередной раз навестил его. Совершенно искренне сочувствовал и желал избавления от асцита. Трагический ужас погибающего существа в его глазах не поддается описанию.

Единственное утешение, что он не успел увидеть своей разрушенной родины, останков разрушенной виллы, снесенных могил родственников на дальнем южном кладбище. Пусть ему самому земля будет пухом.

Мой же неумолимый гонитель и закоренелый враг кажется сегодня мне самому игрушкой в руках необъяснимых сил. Может быть Вседержитель и предавший его приспешник играют нами как игрушечными фигурками в неописуемые многоклеточные шахматы по каким-то непостижимым правилам. Дойду ли я в ферзи? Или дай Бог просто продержаться подольше на невидимой шахматной доске это немаловажная заслуга и удача?

17 ноября 2001 года