Игрушка
Шрифт:
Даша поставила свою чашечку с наполовину отпитым чаем на блюдечко и тихо сказала:
"Ах, вот вы о чем. Ну, что же, я согласна с вами, Евстратий Никифорович. Этот дом стоит, то есть мы с вами сейчас находимся, на землях графа Шувалова. Тут два озера есть не далеко. Вокруг них разбит был великолепный ландшафтный парк. Дворцы, церкви, постройки всякие - дело рук его крепостных крестьян. А он и его семейство этим богатством пользовались безраздельно. Ну и что же? За это его, его жену, детей убивать надо? Дети его разве виноваты? И он сам когда-то ребёнком был. Такое общественное устройство складывалось тысячелетиями. От поколения к поколению внушалось: так правильно, так должно быть, так бог всё устроил. Власть от бога. Читали вы Евангелие от Павла?"
Она
"Так ведь были же и Радищев, и декабристы, и Герцен, а Пушкин так прямо и писал: "Кишкой последнего попа, последнего царя удавим...". Надо было слушать умных людей!"
160 В разговор включился Александр: "А что Петр Великий непорядочным был, а Суворов, а Кутузов, а Сперанский, наконец".
"Не то, всё не то, люди вы мои дорогие.
– Чарнота встал из-за стола и заходил по веранде.
– Здесь групповые усилия нужны были, а начинать нужно было с соборного, свободного обсуждения насущных проблем. А у нас одни другим рты затыкали. Вот и дозатыкались".
"Давайте я вам горяченького чайку налью, - сказала Даша, обращаясь к Чарноте, и встала из-за стола, чтобы поменять гостю чай холодный на горячий.
– Не уверена я, что даже свобода слова отвела бы от нас эту беду. Очень часто в жизни я встречала такие ситуации: никто людям рты не затыкает. Они говорят друг другу всё, что думают, а договориться не могут. Кричат, кричат друг другу слова убеждения, затем на кулаки переходят. И заканчивается всё, как в джунглях: кто сильней - тот и прав".
Чарнота положил в рот маленький кусок сахара и сделал большой глоток из своей чашки.
"Кто-то не умеет договориться, а кто-то умеет.
– Проглотив чай, продолжил он свои рассуждения.
– Я думаю, что есть истины против которых не может быть возражений, если человек здоров и голова у него служит не только подставкой для головного убора. Так что ваши утверждения о том, что, мол, люди всё равно не смогли бы договориться даже в том случае, если бы им рты не затыкали - есть ваши домыслы. Пока же мы имеем исторический факт: в России не было свободы слова и произошёл взрыв. Давайте сначала дадим эту свободу и если будет взрыв - вы правы, не будет - я. А 161пока, согласитесь со мной, Даша, не должно быть такой большой разницы между людьми в материальной обеспеченности их жизней. Не должно быть сверхбогатых и нищих. Ведь мы же все люди - все мы из одного теста сделаны, а у нас в России было как: один с голода пухнет, а другой с жира бесится".
Даша пила чай, слушала и молчала. Разрядил обстановку Александр:
"Евстратий Никифорович, когда-то люди охотились с луком и стрелами, а теперь - с ружьями; когда-то ездили на конях, а теперь - на поездах. Вот когда научатся люди богатство делить, и будет у них для этого всё: и техника соответствующая, и знания, и..., - он запнулся, подбирая слова.
– Ну, вобщем, вы меня понимаете: нужно чтобы для равенства людей создались предпосылки".
Чарнота рассмеялся:
"Да вы прямо Маркс; тот тоже о предпосылках говорил. Да какие мне сейчас нужны предпосылки, чтобы открыть кошелёк, вынуть оттуда деньги и отдать бедным".
Григорий Лукьянович умолк и задумался; прошла минута, прежде чем он вновь заговорил:
"Впрочем, вы может быть правы, христианство всю свою историю призывало делиться с ближним, ну и делились: одни на паперти стоят, а другие- толстопузые идут и по копеечке их наделяют, а потом шагают в свои канцелярии и воруют у этих нищих по рублю".
Совсем стемнело. Даша включила на веранде свет.
"Какие у вас планы на завтра?" - спросила она Чарноту.
"Завтра снова в путь. Мне в Москву надо", - ответил тот.
162 "А как же вы собираетесь до вокзала добираться? В этом районе очень редко когда извозчики появляются", - продолжала допрашивать гостя Даша.
"Ну, как у нас на Руси передвигаются: нет транспорта, не на чем ехать - идут пешком. Вот завтра утречком встану, распрощаюсь с вами и айда
"Долго и далеко вам шагать придётся.
– улыбнувшись, сочувственно сказала Даша.
– Завтра в город едет мой хороший сосед Сергей Михайлович Арсеньев. Ему нужно в гомеопатическую аптеку. А она на Невском проспекте находится, а там до Николаевского вокзала рукой подать. Так что, если вы не возражаете, то я сейчас схожу и договорюсь с ним".
"Буду очень вам признателен, Дашенька", - обрадовался Чарнота.
– Ходить пешком, конечно, полезно, но ездить - лучше. Как это у нас в народе говорят: лучше плохо ехать, чем хорошо идти".
На том и порешили. Дарья зажгла фонарь "летучая мышь" и ушла к соседу, а мужчины остались дожидаться результатов её переговоров. Чарнота встал из-за стола и, жестом показав Александру, что скоро вернётся, удалился.
Вернулся он с небольшой книжечкой в ярко красной обложке.
"Вот, - сказал он, зажав книгу между большим и указательным пальцами левой руки и подняв её над головой, - это, можно сказать, катехизис тех, кто у нас сейчас власть захватил, это Манифест 163коммунистической партии. Тут написано: - с этими словами он открыл книгу на закладке и прочёл.
– "Эта организация пролетариев в класс и тем самым - в политическую партию...". Политическая партия у них есть, но пролетариата в этой партии мизер. В библиотеке Сорбонны мне попались в руки материалы по переписи населения России в 1897 году. К тому времени ничтожный процент составлял в России рабочий пролетариат. Делаем вывод: чтобы управлять Россией пролетариата не хватит физически, значит - их партия сейчас состоит не из пролетариата, а из особых людей: карьеристов-бюрократов, то есть из индивидов - выходцев из всех слоёв населения, которые жаждут; - он замолчал, подыскивая слова, - жаждут "высоко полетать" - возвыситься над ближним. И эта порода людей у них окажется абсолютно бесконтрольна. Имея неограниченную политическую власть, они не допустят, чтобы кто-то в материальном отношении стоял над ними. Так что, ваша сестра очень правильно поступила, что не пошла в предпринимательство. Эти люди не дадут жизни предприимчивым людям - буржуазии и, попомните мои слова, в ближайшее время задушат всех экономически независимых людей в зародыше. И вот вам доказательство правоты моих слов.
– Он поднёс книгу к глазам, перевернул несколько страниц и прочёл: "Все прежние классы, завоевав себе господство, стремились упрочить уже приобретённое ими положение в жизни, подчиняя всё общество условиям, обеспечивающим им способ присвоения. Пролетарии же могут завоевать общественные 164производительные силы, лишь уничтожив свой собственный нынешний способ присвоения, а тем самым и весь существующий до сих пор способ присвоения в целом.
У пролетариев нет ничего своего, что надо было бы им охранять, они должны разрушить всё, что до сих пор охраняло и обеспечивало частную собственность".
"Поясняю.
– сказал Чарнота закончив чтение.
– То, что создала бы Даша на своём предприятии, всё это у неё обязательно было бы отобрано и передано под контроль Партии, то есть - местным партийным чиновникам-бюрократам. Тут у них чётко прописано: - он потряс книгой над головой и, не открывая её, наизусть продекламировал.
– ...коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности. Да что мне вам объяснять. Вы и сами всё хорошо понимаете. За обедом я услышал от вас то, к чему пришёл, читая это", - и он с раздражением бросил красную книжечку на стол.
"Нет, Евстратий Никифорович, - возразил Александр, - так хорошо, так отчётливо я до вас этого не понимал".
На веранду с зажжённым фонарём вошла Даша:
"Опять вы мужчины о чём-то интересном без меня тут беседуете".
"Я потом тебе всё расскажу, - отреагировал на её слова брат.
– Ну, договорилась?"
"Да, - ответила Даша, одновременно гася фонарь.
– Завтра в девять часов утра наш гость, - и она почти ласково взглянула на Чарноту, - поедет 165в новой пролётке на Николаевский вокзал".