Игры Бессмертных
Шрифт:
Жан Ла Росси работал с раннего утра и частенько задерживался в лаборатории до полуночи. Проработав с ним неделю, Тереза поняла значение поговорки «алхимик не профессия, а приговор». Он был одержим своими проектами.
Ла Росси испытывал разные варианты топлива для своего поезда, пытался изобрести лекарство от проказы и черной оспы, а еще — в этом он признался ей с некоторым смущением — пытался разгадать рецепт эликсира мэтра Дюналя, лучшего исцеляющего эликсира известного в Галиваре.
— Если бы он сделал его рецепт открытым, скольким людям можно было
В среду второй недели работы на алхимика, Тереза, уже еле отрывающая поутру голову от подушки, собиралась потребовать то, что полагалось ей по рабочему контракту. Выходной! И не только потому, что на этой неделе она должна была посетить магазин нижнего платья на улице генерала Бигау по приказу магистра Леонида, но и потому что Тереза хотела отправить письмо Анри. И все это нужно было сделать без лишних глаз. Так что в понедельник она уведомила мэтра Жана, что в среду ему придется работать одному. Он не возражал, ведь так было оговорено в контракте.
Один день в две недели она могла посвятить себе, а так же трижды в месяц оставить лабораторию после обеда. Не самые жестокие порядки. Не явись она на почту в Междуречье хотя бы один день в году ее бы мигом вышвырнули. Жан был лоялен, составляя контракт. Щедр в оплате и в рабочем графике. Внушительность этому контракту придавали приписки от Шефердов.
Места закрытые к посещению: учебные полигоны, основные помещения главного здания, главные аллеи сада и прогулочные аллеи цветника, детские покои, казармы, хозяйственные постройки всех видов, кухня, прачечная… Список длился и длился.
Шеферду было куда быстрее написать: можешь ходить в лабораторию Ла Росси и сидеть в своей комнате, о прочем забудь!», но усадьба графов была огромной и Тереза «сдружившись» с горничными, узнала, что оранжерея тут только для господ, а вот Сад графини Лариты — там можно и слугам отдыхать. Казармы и территории для тренировок — да кто же туда в здоровом уме сунется! Там же ОБОРОТНИ! Волки! Страсть какие ужасные, да и дикие порой. Нет, уж лучше в садик Лариты. Там и скамейки, и тенек и никаких не контролирующих себя гигантских волков.
Неразглашение всего увиденного услышанного или иным способом принятого к сведению на территории усадьбы тоже было вписано в контракт. Тереза только губы скривила.
Ладно, она должна была что-то придумать, но кто сказал, что придумывать она должна одна? Вот и спросит у Леонида или кто там явится с ней на встречу, что ей делать.
Обедала Тереза обычно с Ла Росси и отношения их становились более-менее приятельскими. Жан Терезе нравился. Он был добрый парень, хоть и не слишком красивый из-за своего увечья. Она не могла не признать за ним бескорыстия и добросердечия, но в ее глазах это было чем-то вроде подарка небес, мол родился в золотой люльке так добреньким быть не велика задача.
Денег у алхимика явно было куры не клюют. На второй неделе Тереза каждый день стала принимать его поставки от самых разных торговцев. На самые драгоценные, как
Слуги принимающие поставки для Шефердов сначала смеялись ее непримиримости, а потом даже как-то зауважали стремление сберечь хозяйские средства.
Ужинать Тесс обычно ходила на служебную кухню, где была собственно той, кем и являлась — вдовой-провинциалкой, получившей счастливый шанс работать с Ла Росси за баснословные деньги. Правда, оказалось, что служанки в поместье получают по две тысяч марок в неделю, против ее трех. ДВЕ ТЫСЯЧИ! В Междуречье Тесс могла прожить на эти деньги пару месяцев точно, а при должной экономии, если сменить квартиру на убогую, и полгода.
Но и цены в Рейне были не чета провинциальным. Тесс как-то заглянула в счет Ла Росси за какие-то ягоды и чуть с лестницы не упала — шесть тысяч марок за три крохотных ящичка! Немыслимо! И что он сделает с ними? Растолчет, поварит, чего-нибудь повзрывает в своих пробирках и все.
Для Тесс алхимические эксперименты Жана все так же оставались недостижимы. Однажды она спросила что именно он делает.
— Я смешиваю гранитан с соляной кислотой в пропорциях Ферди для получения Олицеровской реакции и выделения гриштанта.
Тесс с задумчивым видом покивала и больше не интересовалась. Делала, что велел и делала хорошо.
В среду она поспала подольше, а то круги под глазами уже начали появляться. С такими новшествами соблазнять Шеферда будет явно не с руки. Эверетт, правда, по словам Ла Росси уехал в загородное поместье обучать оборотней воевать, так что соблазнение откладывалось. Зато на графской кухне она нахваталась сплетен про старшего сынка — Хельстрома. Тот был не слишком разборчив и пару служанок обрюхатил, так что ее новые подружки горничные велели держаться от него подальше как бы хорош он ни был внешне. У Тесс не было с этим проблем — никого из Шефердов после происшествия с обожженными щелочью руками она не видела.
Пару раз она вспоминала оборотническую ипостась Ретта Шеферда и замирала. Здоровенный волк, в холке ей по плечо не меньше. Представила как обычные люди с мушкетами пытаются воевать против такого и поежилась. А ведь их много, оборотней, очень даже много.
Потом она пару раз вспомнила ямочки у него на ягодицах и даже не стала себя одергивать. Леонид ведь учил ее желать и влюбляться ради собственной выгоды, так что она спокойно посмаковала воспоминания о голом Шеферде, выходящем из лаборатории и нельзя было не признать — они были волнующими. Она даже пофантазировала каково было бы оказаться в постели с Реттом сейчас, когда она уже взрослая и опытная, а не испуганная девочка как тогда в Междуречье.