Игры богов
Шрифт:
— И для всего этого мне надо, всего лишь, согласиться стать твоим безвольным инструментом и предать тех, кто мне доверился и за кого я несу ответственность, — резюмировал я слова богини.
— Я бы не стала называть тебя «безвольным инструментом». Скорее «преданным исполнителем без иных авторитетов, кроме меня».
— А с предательством, значит, всё верно? Я отказываюсь. Я не стану платить такую цену за собственное — и твоё — возвышение.
— Н-н-н-ну ладно. Если всё же передумаешь и захочешь его принять, назови моё имя. Ещё увидимся. Не прощаюсь.
С
Амалия закрыла ментальную связь со своей стороны, поэтому я не мог понять, как обстояли у неё дела. Мне оставалось только сидеть и ждать.
Вскоре по коридору раздались тяжёлые шаги и бряцание железа. В двери открылось окошко для подачи еды, сквозь которое стали заглядывать две мерзкие рожи охранников.
— Эй, колдун! Ты ещё живой там? Хе-хе! — стал горланить один из них. — А мы тут неплохо развлеклись с твоей подружкой! Мы и не знали, что она такое умеет! Хе-хе! Обслужила всех по высшему разряду! Это вы удачно к нам попали! Ну, не волнуйся, скоро и до тебя очередь дойдёт, хе-хе!
С этими словами он захлопнул дверцу, а я, усилием воли разжав зубы, вдруг усмехнулся. Ну, да, развлеклись вы, как же! Амалия ясно дала понять, что свою честь она будет защищать, а учитывая её силу… Она бы просто поотрывала бы всё всем, кто решил бы на неё покуситься. Это была просто игра, попытка вывести меня из душевного равновесия.
И она повторилась, спустя какое-то время. Во второй раз вещал уже другой охранник, правда в компании первого. Рассказывал в подробностях, как его обслуживала моя спутница, и насколько она умела, даже поблагодарил меня за то, что научил её всему этому.
Время тянулось медленно. От нечего делать я начал отжиматься и тянуться, благо для этого не требовалось много места. Зубоскалящий стражник, который вещал мне об искусности Амалии в определённых делах, стал подначивать меня смертной казнью, мол, палач уже и топор точит, и верёвку сплёл, и скоро состоится массовое публичное мероприятие со мной и им в главных ролях.
Мне захотелось от души врезать этому мерзкому типу по физиономии, но это было неконструктивно. Тем более, нас отделяла усиленная дверь и небольшое пространство перед ним — через окошко для еды я бы до него не достал.
В следующий раз окошком воспользовались по прямому назначению — просунули мне поднос с обедом. Но и в этот раз я на подначку не повёлся, даже когда стражник чуть ли не целиком просунул свою рожу в окошко. Явно напрашивался.
Это говорило о чём? Это говорило о том, что с доказательной базой у местных следователей возникли определённые трудности. И надо было меня хоть как-то подловить, чтобы было чем шантажировать. Наверняка прямое нападение на тюремного охранника каралось жестоко, раз тот так напрашивался на это. Но будем умнее и сдержаннее — нечего поддаваться на провокации.
Обед был крайне скуден — серовато-коричневая не то каша, не то похлёбка с куском чёрствого грубого хлеба и кружкой мутной воды. Я ел эту бурду медленно, стараясь отстраниться
— К дознавателю! Живо!
Я отставил поднос, поднялся с пола и вышел, заведя руки за спину. Охранник надел на меня кандалы, развернул меня лицом в нужную сторону и толкнул рукой, далее подпихивая остриём алебарды.
Коридор был длинным, несколько раз мы поднимались и спускались по ступеням и переходам. Шли долго, мне даже показалось, что меня специально водят кругами по одному и тому же маршруту, пока мы не дошли до массивной двери, обитой металлом, с вырезанными по краю защитными рунами, и конвоир не приказал мне остановиться.
Постучав, получив разрешение войти и доложив о доставке, конвоир втолкнул меня внутрь и закрыл за моей спиной дверь.
Это был просторный кабинет, освещённый несколькими магическими светильниками, с высоким потолком и массивным столом, за которым сидел худосочный мужчина с резкими чертами лица, словно он долгое время голодал, бледной кожей и седыми волосами до плеч, зачёсанными назад. У мужчины был длинный острый нос, тонкие губы и узкий подбородок, который он сейчас потирал в задумчивости длинными тонкими пальцами. Одет мужчина был в мрачный камзол, преимущественно бордовых и тёмно-коричневых цветов.
— Проходите, присаживайтесь, — произнёс дознаватель и указал мне на трёхногий табурет, который стоял в метре от его стола.
Я бросил взгляд по сторонам. В углах, по бокам от двери, стояли стражники в латах и с мечами в руках. Один из них толкнул меня в плечо. Я послушно сделал несколько шагов и сел на табурет.
— Я старший дознаватель Эйраз. Как Вам понравились условия содержания? — спросил дознаватель.
— Ничего хорошего о них сказать не могу, — ответил я. — Еда у вас не очень. И надо бы солому поменять в тюфяке.
Глаза дознавателя чуть прищурились.
— Если мы с Вами не придём к… соглашению, то Вам придётся привыкнуть к ним, ибо в таком случае, Вы задержитесь у нас на некоторое время.
— И что же это за соглашение?
— Сотрудничать с дознанием, ответить на вопросы честно и правдиво и… рассказать, куда ваша служанка дела важные городские документы.
Что-то у меня сегодня день сделок. Одна лучше другой…
— Начнём с того, что я понятия не имею, о каких документах идёт речь…
Я поймал взгляд дознавателя, холодный и колючий. При моих словах уголки его губ едва заметно дрогнули. Интересно, с чего бы.
— Во-вторых, она мне не служанка…
Вновь едва заметное дрожание. Либо у него нервный тик, либо это как-то связано с моими словами. Или с тем, что слышит этот Эйраз. Может быть, местные дознаватели обучены чувствовать ложь? Тогда слова надо подбирать крайне осторожно.
— А кто же? — спросил мужчина.
— Я бы сказал, товарищ по несчастью, — ответил я, и это было правдой. Ведь, мы вместе загремели за решётку. Но относиться эти слова могли к чему угодно.