Игры Черта
Шрифт:
Когда она проходила мимо Вовчика, еще с первого курса положившего на нее глаз, то соблазнительно улыбнувшись, сказала:
— Не пялься! Не твое!
После занятий я поехала к Евдокии Александровне, удивляясь, что еще в состоянии помнить об обещаниях.
— Здравствуйте Евдокия Николаевна!
Я искреннее полюбила эту милую старушку. Она напоминала мне мою бабушку.
— Здравствуй, милая, — улыбчивое сморщенное лицо хозяйки говорило о том, что мои чувства к ней взаимны. —
— Как обычно.
— Плохо спала? — старушка потрепала меня за щеку. — Я же поняла, что ты меня обманываешь. Круги вот под глазами, бледная как смерть. Я столько живу на этом свете, что меня трудно провести. Ну, ты проходи, я тебя чайком напою.
— А кавалер Ваш уже пришел?
— Пришел и уже ушел, — блеклые глаза радостно засветились, как только она заговорила о своем ухажере. — К сыну. Помнишь, я тебе говорила, что завтра я уезжаю? Тебе чай с лимончиком?
Хозяйка услужливо сунула мне цветастые комнатные тапочки и неловко заковыляла на кухню, прихрамывая на правую ногу.
— Да, пожалуйста, — кивнула я и осмотрелась. Конечно, не хоромы, зато почти собственные. Тараканы вон живут, и ничего. Насекомое важно миновало порог коридора и направилось в кухню, где кроме плиты, холодильника и обеденного стола, мебели не наблюдалось. А таракан продолжал свой путь. Фу! Я придавила его ногой и брезгливо поморщилась.
— Ты осмотрись пока, жить тебе как-никак тут придется, — сказала старушка, и это заставило меня виновато вздрогнуть, как школьницу, застуканную с ластиком и классным журналом в мужском туалете. Еще и привередничать пытаюсь!
— Мне неудобно, Евдокия Николаевна, принять такой подарок.
— Ну что ты, милая, если бы не ты, так и сидела бы я в этой квартире, — она счастливо улыбнулась. — Ты мне жизнь новую подарила. Садись в комнате, я чай уже несу.
Вторая комната — гостиная. Довольно просторная, но с мебелью беда: убогий диван, старенький телевизор и, как достойное завершение, «люстра» из чистого горного хрусталя, в народе именуемая «лампочкой Ильича», свисала с потолка на длинном изогнутом проводе.
Я не удержалась и заглянула в спальню. Белый тюль, падающий на пол, колыхался от сквозняка. Большой пузатый шкаф и кровать, аккуратно застеленная, с пирамидой из пяти подушек.
В санузел я не заглянула, пожалела нервы.
Евдокия Николаевна взяла меня за руку и повела в гостиную. Я села на диван, задев стопочку брошюр. Надпись на них не оставляла сомнений — передо мной свидетельница Иегова. Уж не знаю как меня угораздило не узнать такую особенность в своей бывшей пациентке.
— Вы… сектантка?
— Упаси Господь. Я — свидетельница Иегова.
И хотя в моем понимании это было одно и то же, от комментариев я воздержалась.
— Можно вопрос? — Я совсем сошла с ума! Атеистка начала говорить со свидетельницей Иеговой. — Как вы трактуете слово «судьба»?
Старушка
— Если существует судьба, — начала она, — то значит, ее кто-то пишет. Значит, этот кто-то выше человека.
Она ожидала другой реакции, но я задрожала, от страха.
— Если я твердо знаю, что близкий мне человек должен умереть, как мне противостоять судьбе?
— Ты уверена?
— Предположим, что да.
Она наверняка решила, что кто-то из моих близких при смерти и сочувственно пожала мою руку.
— Положись на Бога. Он мудр и не оставляет страждущих. Мы, люди, посвятившие себя вере, убеждаемся в Его силе каждый день. Попроси и Он откроет тебе путь, совсем скоро тебе в голову придет мысль, которая и лежала на виду, но ты не могла ее раньше заметить. Открой свое сердце Господу, и слушай себя. Бог сказал: «Я предложил вам жизнь и смерть, благословение и проклятие». Выбери жизнь, оставаясь верной Ему. Как-то мне задал вопрос наркоман: «Почему я стал наркоманом? Он этого хотел?». Если человек стал наркоманом, этому должны быть причины: гены, окружение или еще что-то. Но кто сопутствовал ему?
Евдокия Николаевна преобразилась. Для свидетелей Иеговых не в новинку заморачивать людям головы, но раньше я знала ее другой: неуверенной в себе, запуганной. А сейчас она уверенно и убедительно говорила, использовала верные слова, хотя в повседневной жизни вряд ли применяла подобные речевые обороты.
— Сам человек, — ответила я.
Она кивнула, еще раз стиснула мою руку и отпустила.
— Только смирение может успокоить тебя.
— Смирение? — видимо на моем лице вспыхнула тень замешательства, потому что она заметила это.
— Недостаток смирения сеет немало раздоров и увеличивает боль потери. Смирение приносит прекрасные плоды. Знаешь, что сказал Иаков?
Я перебрала в уме остатки тех вроде бы бесполезных знаний, которые сохранились с детства, тогда моя бабушка часто мне рассказывала библейские истории. Но не вспомнила ничегошеньки.
— Ученик Иаков обратил на это внимание, сказав: «Смиритесь перед Иеговой, и он возвысит вас».
— Если бы это было так легко, — застонала я, окончательно запутавшись. — Забыть? Почему?
— Нельзя изменить предначертанного.
— Но почему?
— Мы всего лишь люди, не стоит вмешиваться в Божественный промысел.
Она покачала головой и посмотрела на меня. Влажные глаза, наполненные болью, смотрели сквозь меня.
— Тем наркоманом была моя дочь.
Возникла долгая пауза, в течение которой она собиралась с силами, а я переваривала выхваченные предчувствием из ее речи слова. Она молчала, а когда я уже подумала, что она просто не хочет озвучивать свои мысли, вдруг посмотрела на меня, и в ее глазах я увидела боль и сожаление.