Игры Черта
Шрифт:
— Только цена моей откровенности — твоя честность, — я уже решила, что сегодня узнаю причину, по которой мой муж так прилип к ней.
Катя долго обдумывала мои слова, и следующий вопрос задала осторожно.
— Ты по-прежнему любишь Стаса?
— Да.
— Ты хочешь его вернуть?
— Да.
— Ты понимаешь, что я просто так его не отпущу?
— Да.
— И ты готова идти до конца?
— Я всегда иду до конца, — я собиралась отвечать на ее вопросы не сразу, предварительно обдумывая, но правда сорвалась с губ, помимо моей воли.
Катя кивнула, в ее глазах одновременно отразились: страх, укор, понимание.
— Для тебя приемлемы любые методы?
— Нет.
Она сначала облегченно выдохнула, а потом сосредоточенно посмотрела на меня.
— Ты меня ненавидишь?
— Да.
Ее лицо изменилось, на нее, словно разом обрушилась печаль и боль. А когда она заговорила, голос звучал сурово.
— Ты сможешь переступить через меня?
— Так же, как это сделала ты?
— Я же просила, — неожиданно простонала она, бросая окурок в пепельницу.
— Может мне тоже стоит тебя попросить? — не удержавшись, язвительно поинтересовалась я.
— О чем?
— Отстать от моего мужа, — изобразив улыбку на лице, я попыталась убрать назойливую картину, неожиданно всплывшую перед глазами, где Катя сливается в пылком объятии со Стасом. Я замолчала, пытаясь сглотнуть подступившие к горлу слезы.
Катя глубоко вздохнула, будто готовясь к чему-то ужасному, раздраженно поправила выбившуюся на лоб прядь.
— Лина, прости, я должна была все сделать иначе, продумать лучше… не делать этого… а вместо… прости, — осипшим голосом сбивчиво лепетала она и замолчала, опустив голову, рыжие волосы упали на лицо, и уже секунду спустя зарыдала в голос и бросилась ко мне:
— Прости меня, Лина, — всхлипывала она. — Прости… хочешь я брошу его, хочешь попрошу, чтобы он вернулся к тебе?
Но Черт ясно дал понять, что в мире, где есть я со Стасом, нет места Кате. И пусть мне больно осознавать, что Стаса я теряю, а голубые глазенки сынишки не выходили из головы, я стояла, прямо держа спину, прочно запечатав чувства глубоко внутри. Пусть это временно, пусть боль вернется, но сейчас нужно быть сильной. И я хваталась за эту мысль, как за соломинку, такую хрупкую и непрочную, способную сломаться от малейшего давления, иначе разум покинет меня.
В мою душу пораженно ворвалась догадка, может быть, этот голубоглазый ангел родится не у меня, а у нее.
— Ты беременна?
— Нет! — вкрикнула она, сжимая мои плечи.
— Я не успеваю за переменами твоего настроения! Ты то орешь, то плачешь!
— Я схожу с ума, — в унисон выкрикнули мы и удивленно посмотрели друг на друга. Не знаю, что больше меня удивило: ее истерика, бессвязная речь или бесконечные извинения. Но она не выглядела так, словно осознала свою ошибку.
— Стас говорил обо мне?
— Нет, то есть да…
— Почему он ушел к тебе? Чем
— Приворожила? — завизжала она, отскакивая от меня.
То, что произошло дальше, ни в какие ворота не лезло, Катя расхохоталась. Смех разнесся по кухне, эхом отталкиваясь от стен. Тяжелый, с надрывом, истерический хохот сотрясал ее тело, она сгорбилась, закрывая руками лицо. А когда моя бывшая подруга запрокинула голову в новом безудержном приступе, глаза ее безумно блеснули. Это потрясло меня настолько, что я испуганно отшатнулась. Она уже не была собой.
— И это говоришь ты МНЕ! — выкрикнула Катя, захлебываясь смехом. Слезы заливали ее лицо, но она продолжала кричать.
— Мля, у вас опять Санта-Барбара! — возмутилась Аля, появление которой я снова не заметила.
А Катя продолжала хохотать, пока не замолчала, широко распахнув глаза и обхватив руками шею. Ее рот открывался и закрывался, она захрипела, словно ей не хватало воздуха, и без чувств рухнула на пол. Миг спустя я поняла, что это может значить. Забыв обо всем на свете, я упала на колени рядом с ней. Неужели я уже сделала выбор? Чудовищный, неправильный выбор. Она задыхалась, как в том видении…
— Катя!
В школе я частенько прогуливала ненужные, на мой взгляд, уроки. К ним относился и урок ОБЖ, так что я не имела ни малейшего представления, как оказывать первую медицинскую помощь. Все, что мне удалось вспомнить, это в каком месте прощупывается пульс. Только бы это все не означало то, о чем я подумала! Как жить с осознанием своей причастности к гибели человека?!
Аля, недолго думая, вылила на Катю стакан холодной воды.
Веки Кати затрепетали и глаза открылись. И облегчение пробилось сквозь толщу страха и отчаяния. Плача навзрыд, я положила ее голову к себе на колени, укачивая как ребенка, не прекращая бормотать, что все будет хорошо, что я сделаю все для нее.
Глаза подруги бесцельно блуждали по кухне, а когда в них появился проблеск осмысления, она дернулась в сторону и испуганно поползла от меня.
— Отойди от меня, — с неожиданной злобой выпалила Катя.
Я поднялась с пола и удивленно на нее уставилась.
— Далеко отойди!
— Очухалась? — спросила Аля. — Тогда вставай, иди за тряпкой.
Катя скривилась, пытаясь подняться. Я протянула ей руку, которую она успешно проигнорировала. Катя нетвердой походкой поплелась к двери.
— Только не говори, что хочешь пойти за ней! — ухмыльнулась Алевтина. — Слышала поговорку: «Горбатого могила исправит»? Это как раз тот случай. Расслабься цела будет. Ей еще предстоят великие дела и колоссальные свершения.
— Откуда ты знаешь?
Она поставила на стол тарелку, плетеную корзинку, наполненную крекерами, и посмотрела на меня так, словно я только что снесла ведерко куриных яиц.
— Ты не представляешь, сколько всего я знаю! — закатив глаза, выдала соседка. — Садись, кофе попьем. Ты же совсем не спала. Ты хоть помнишь, что сегодня первое сентября?