Игры Черта
Шрифт:
— Везде. За Игроками наблюдают везде.
— Твою мать! — взорвалась я. Теперь понятно, откуда у меня появлялось ощущение слежки, эти наблюдающие глаза…
— Пусть финал твоей Игры не за горами и ты избавишься от Черта, хотя забыть о нем никогда не сможешь, но на твоем месте появится другая Лина. И тебе это известно.
Я хотела отказать ей! Потому что верила Демьяну. Но прежде, чем открылся рот, поняла — я не могу упустить этот шанс. Поэтому ограничилась вопросом:
— Кто такой Черт?
— Сын Мрака и богини Судеб.
Плод насилия и боли… — прогремело в голове.
Прекрасно.
— Открой сердце, загляни в свою душу, потом скажи, что видишь? Что слышишь?
Шелест, слетевший с розовых губ, проникал в мои уши искушающим шепотом, и я не сразу поняла, что мне нужно ответить на вопрос. Но русалка ждала, поэтому я сбивчиво произнесла:
— Хочу… сама… строить свою жизнь.
Она выдохнула и удовлетворенно кивнула.
— Я хочу помочь и даю гарантию, ты сможешь сделать так, что не погибнет ни Стас, ни Катя.
Ее слова соблазняли и влекли, затмевая слабые проблески разума. Повеяло робким дыханием надежды.
— Если ты изменишь течение Судеб, Игры закроют. Хорошо подумай, прежде чем отвечать.
— А разве что-то зависит от меня?
Берегиня заговорила и нашла нехитрые, но верные слова.
— В тебе есть воля, она может сыграть решающую роль в Искажении Судеб. Ты сможешь это сделать. Ради себя, ради Кати, ради Стаса.
Пророчество чуть было не заставило меня отказаться от мысли убить двух зайцев одним ударом. Но пустые зеркала, растерянность Черта и происходящее сейчас вкупе — подстегнули меня пойти до конца. Я на верном пути. Я обману его.
Ведь что-то означали те зеркала в последнем видении! Может, это очередной виток Игры? Интрига, загадка, которую мне предстоит разгадать. А может, это зеркала знакомых мне людей, которые тесно связаны со мной и моей жизнью. Аля, возможно Демьян…
Но я смогу сделать то, чего не ожидает Черт.
Мысль о том, что последствия моих поступков стали неожиданностью для Черта, вспорола багровое марево ужаса, перекрыла туман тревоги.
Сердце леденело от страха, но возбужденно колотилось в груди. Открывающиеся возможности поражали. Если верить Берегине и видениям, а мне безумно хотелось верить, я смогу спасти жизнь Стаса! Вот только почему-то у меня появилось нехорошее предчувствие, словно это не обещает мне ничего, кроме новых неприятностей. Эта мысль настолько меня потрясла, что ноги неожиданно подкосились, я привалилась спиной к стене, выравнивая дыхание, и посмотрела в глаза русалки. Они полны решимости и упрямства, в то время как сама я была напугана и растеряна, пытаясь осадить нервозно отплясывающие мысли.
— А теперь скажи: насколько ты любишь Демьяна? На что готова пойти, чтобы оставить в живых мужа и подругу?
Набрав в легкие побольше воздуха, я высоко задрала подбородок и спрятала куда подальше и здравый смысл, и инстинкт самосохранения.
— На все. Но при чем тут Демьян?
— Ты сможешь отказаться от него?
— Нет. Демьян знает это.
Как только слова сорвались
Берегиня словно прочитав мои мысли, заявила:
— А еще он знает, что как только Время Нави истечет, ты исчезнешь из его жизни!
Сердце подпрыгнуло и затихло. Кровь зашумела в ушах. Потерять Демьяна, не успев найти?
— Можно подумать, что ты знаешь, как это предотвратить, — с горечью выдавила я.
— Да, знаю! Когда Судьбы Исказятся, Макошь будет переписывать Судьбы. И после того, что выкинул ее сын, ты имеешь право обратиться к ней.
Я смогу попросить ее вписать в историю моей жизни Демьяна.
— Не думаю, что его мать обрадуется этому.
— Не обрадуется, но ничего с этим сделать не сможет. Главный виновник — ее сын.
Ручка двери щелкнула и повернулась.
— Секунду! — выкрикнула я, прижимая рукой дверь. Не хватало еще, чтобы русалку кто-то увидел. — Мне нужно подумать, — тихо ответила я Берегине, перехватив ее вопрошающий взгляд.
— Времени не так много. Просто помни — тебе не обязательно выбирать. Сделай так, чтобы никто не погиб. И это тоже может стать дорогой твоей жизни.
Дверь снова дернулась.
Грань между Навью и Явью натянулась и треснула, лицо Берегини тускнело и вскоре исчезло совсем. Отпустив дверь, я проигнорировала возмущенный взгляд расфуфыренной первокурсницы и вышла из уборной.
Глава семнадцатая
Евдокия Николаевна светилась от счастья. Я поначалу беспокоилась — как она сможет перенести поездку. Еще совсем недавно она боялась людей, особенно незнакомых. И в поезде ей вновь придется столкнуться с прежними страхами. Мы прибыли на Курский вокзал за полчаса до отправки. Моросил мелкий нудный дождь, и я пожалела, что не додумалась проверить старую русскую примету: «Взял зонтик, значит дождя не будет». Когда тяжелые чемоданы заняли свое место в багажных ящиках, я поцеловала старушку и искренне пожелала ей счастья, не забыв напомнить о ежедневных приемах лекарств, и настоятельно рекомендовала не расстраиваться по пустякам.
Старушка забавно захихикала, как первоклашка в свой первый день знаний, и заверила, что позвонит при малейших признаках возобновления заболевания.
Спустя несколько минут, я уже стояла на улице. Дождь быстро промочил блузку и волосы, и мне бы скорее спрятаться от назойливых капель, но я стояла, не двигаясь, и смотрела, как за оконным стеклом, в сухом и теплом купе, сидящий в клетке попугай попутчика Евдокии Николаевны задорно покачивает головой, перебирая лапками по жердочке.
После второй встречи с Чертом я чувствовала себя вот таким попугаем, повторяющим одни и те же заученные фразы. Это действовало на нервы, было неприятно. Теперь я ощущала себя вещью. Неодушевленным предметом, и он должен лежать именно на том месте, куда его положили. Поганое чувство. Очень поганое.