Игры сердца

Эшли Кристен

Боже, она сильно рыдала. Да.

Я дала ей минутку, затем мягко сказала:

— То, что сказал Ноу, совсем не круто, и все внизу поняли это, он сказал это сгоряча во время спора.

Она не ответила.

Я дала ей еще мгновение, а затем продолжила:

— После того, как он это ляпнул, я заметила на его лице сожаление.

Потом услышала:

— Мне наплевать.

Если бы я была на ее месте, в ее возрасте со своим парнем там внизу то, чтобы ни говорили, мне бы тоже было наплевать.

Поэтому

я мягко произнесла:

— Понимаю.

Внезапно она повернулась, подушка, которую она обнимала, отлетела в сторону, она приподнялась и ее заплаканные глаза посмотрели на меня.

Да, она сильно плакала.

— Боже! Это… это… это было унизительно, — прошептала она. — Я не могу… Фин… — Она закрыла лицо руками и сквозь новые слезы продолжала шептать, на этот раз более драматично: — Я больше никогда не смогу посмотреть ему в глаза.

— Думаю, это бы сильно расстроило Фина, учитывая, что он высокого мнения о тебе, и в ту секунду, когда ты выбежала из кухни, он заступился за тебя.

Ее руки соскользнули с лица, глаза обратились ко мне. Теперь они были не только мокрыми, но и широко раскрытыми.

— Заступился? — Прошептала она.

Я кивнула.

— Он так и сидел за столом, но его смысл был ясен, когда он сказал Ноу, что это было не круто, и твой отец согласился с ним.

Ее взгляд скользнул к двери и расфокусировался.

Я развернулась на кровати, пока не оказалась лицом к ней и не села, скрестив ноги. Затем уперлась предплечьями в спинку и улыбнулась.

— Мы испытываем боль, судороги, плохое настроение и раздражение в такой период, но мы должны научиться с этим жить. — Ее глаза вернулись ко мне. — И ребята там на кухне тоже должны научиться жить с такими вещами. Включая Ноу и Фина. У тебя месячные. Это случается, учитывая, что ты девушка. Это естественный процесс. Это случается с каждой девушкой. В этом нет ничего унизительного, не нужно этого стыдиться.

— Нужно, — произнесла она тихо своим мягким голосом.

Я отрицательно покачала головой и снова улыбнулась.

— Абсолютно, нет и когда я говорю — абсолютно, это значит так. Потому что это прекрасно. В первую очередь это означает, что в твоем теле происходят изменения, ты взрослеешь. И это означает, что ты готова к зачатию ребенка. А также, что ты теперь стала женщиной. И в этом нет абсолютно ничего постыдного и унизительного. И что касается тебя, женщина, которой ты становишься, просто сногсшибательна.

Ее лицо смягчилось, и она подняла руку, чтобы провести по обеим щекам, смахнув слезы.

Я сделала глубокий вдох.

Затем продолжила:

— И то, что произошло на кухне никого не должно смущать, и Фин не смутился. Все там все поняли. Фину семнадцать, но он не глупый, знает, что такое случается, и он знает, что такое случается с тобой. Я не говорила с ним

на эту тему, но у моего племянника есть мозги, поэтому полагаю, он не считает это унизительным, отвратительным и постыдным, просто думает, что такова жизнь.

Рис подтянула колени к груди и обхватила их руками, тихая, все еще застенчивая, прикусила губу, размышляя.

Я изучала ее, размышляя, стоит ли мне продолжить раз уж зашел такой разговор.

И все же решилась.

— Он прекрасно понимает ситуацию, ты сама должна понять, что во всех отношениях теперь стала женщиной. Кто-нибудь говорил с тобой на эту тему?

Ее взгляд скользнул в сторону.

— Рис, милая, это важно. Ты можешь посмотреть на меня? — попросила я, и ее глаза скользнули ко мне. — Кто-нибудь говорил с тобой на эту тему? — повторила я свой вопрос.

Она еще больше прикусила губу, потом вроде как отрицательно качнула головой.

— Не… я… моя… — начала она, затем закончила: — Нет.

— Ты болтала об этом со своими подружками, — предположила я.

Она снова прикусила губу, и это означало «да».

— В школах по-прежнему идет сексуальное образование? — спросила я, и она кивнула.

Но добавила:

— Но оно как-то совсем неубедительное.

В мое время уроки сексуального образования тоже были довольно неубедительными.

— Верно, — кивнула я в ответ. — Суть в том, если у тебя есть какие-либо вопросы, ты можешь свободно обращаться ко мне. У меня уже давно идут месячные, так что я в значительной степени эксперт в этой области.

Ее губы изогнулись в милой мини-улыбке.

— У тебя бывают боли? — Спросила я.

Она снова кивнула.

— Ты принимаешь таблетки, чтобы уменьшить боль? — Опять спросила я.

— Моя, э-э… одна из моих подружек купила мне «Мидол», — сказала она мне.

— Помогает? — Спросила я.

Она отрицательно покачала головой.

— «Ибупрофен» мне помогает, — пояснила я ей. — Если он тебе не подойдет, попробуй «Элив». Если и он не подойдет, попробуй одну таблетку «Ибупрофена», одну «Элив». Если это не поможет, замени или первым, или вторым и «Мидолом». Всем помогает по-разному, то, что подходит мне, не факт, что подойдет тебе. Также помогает горячая ванна — это здорово, и мы купим тебе грелку.

Ее голова склонилась набок.

— Грелку?

Я ухмыльнулась.

— Ты кладешь ее себе на живот, и чувствуешь себя великолепно. Расслабляет мышцы. Потрясающе.

Она одарила меня еще одной мини-улыбкой.

Я продолжила:

— Я дам тебе немного зверобоя. Это трава в форме таблеток. Она помогает справляться с настроением. Будешь принимать одну таблетку утром, одну вечером. Если она тебе подойдет, то сделает настроение менее раздражительным или плаксивым. Хорошо?

Она кивнула.