Игуана
Шрифт:
Ему жаль было потерянного времени. И было до боли обидно, унизительно, что его «кинули» как последнего фраера. Он не любил воровскую «феню», и если и употреблял такие слова, то лишь мысленно.
ОН считал себя интеллигентным человеком.
…А панагию привезли через два дня. И тут же отправили в Берн.
Эскориал в Техасе. Тайна «Мадонны с младенцем»
До «Эскориала» Нина, Федор и Гоша добрались без проблем. Билет был куплен на деньги Локка
У всех троих дух захватило, когда они подумала, что им здесь посчастливится жить. Но нет… Локк был холоден и малоприветлив.
– Жить будете в поселке, или на ферме, как Вам угодно.
– На ферме? – удивилась Нина, у которой были совершенно отчетливые представления о фермах.
– Ну, если угодно – на моем ранчо. Я все пытаюсь говорить так, – что бы вам было понятно. Но должно быть, мой русский несколько ослаб за эти годы. Это правильно сказать?
– Не очень правильно, но можно.
– Итак, жить будете на ранчо, питание, каждому отдельная комната. Мальчик может ездить верхом в сопровождении опытного, как это по-русски, конюха, коновода. Там везде построены пандусы, мальчик будет удобно.
– Спасибо, мы даже не ожидали.
– Америка – гуманная страна, здесь заботятся об инвалидах.
– А как насчет остальных?
– Вам будет предоставлена большая мастерская, все заказанные Вами краски, растворители, кисти, химикалии доставлены, все самого лучшего качества.
– Спасибо, я не сомневалась…
– Что касается Вашего мужа, то я хотел бы знать, чтобы вы говорить откровенно, все трое, перед моими очами, – он не есть сотрудником органов?
– Митя – сотрудник органов, Вы и сами это прекрасно знаете. Неужели мы поверим, что человек вашего типа пригласит к себе людей, не наведя о них самые точные справки?
– Какого – нашего?
– Ну, человек требовательный к себе и другим, и достаточно богатый, чтоб исключить возможность засылки к нему специального агента.
– Хе-хе… Вы откровенны. Это хорошо. Если бы Вы утаивали этот факт, возможно, наш разговор на это и закончился бы. Да, я знаю, что Ваш муж работает в Фэ-Эс-Бэ.
– Но Вы знаете и то, чем он там занимается, – он бывший спецназовец, и занимается физической защитой агентов. И единственно, что его интересует здесь, так это чтобы у меня была интересная работа, Гоша смог подлечиться в американской больнице, окрепнуть и поздороветь, а самому ему не так много надо.
– Как это по русски: мужчина сидит, и слушает. А жена все решает за него, – усмехнулся Локк. – А что интересует самого Митью?
– С удовольствием буду кататься на лошадях вместе с Гошей, охотно воспользуюсь заготовленными красками и кистями, чтобы написать несколько пейзажей Техаса…
– О, Вы тоже художник?
– Художник
– О-кей. Отдыхайте, занимайтесь, как это, рыбалка. У меня на ранчо есть пруд. Пишите картины. Но я бы хотел, чтобы наши встречи были сведены до минимума. Я очень занятой человек. Так что…
– Так что основное время мы будем проводить на ранчо, туда привезут работы, нуждающиеся в реставрации… Все так. Но поймите, господин Локк, у Вас в 'Эскориале» – несметные богатства, у вас одна из лучших в мире коллекций живописи, неужели нам даже одним глазком не дадите взглянуть на эти шедевры?
– Нет. Разумеется, нет. Этот вопрос даже не обсуждается. Вы свободны. Подпишите, если Вас устроит перечень условий, контракт с моим адвокатом. У Вас есть свой юрист?
– Нет, разумеется.
– Значит, Вам придется довериться моему. Итак, на все время работы я беру расходы на Ваше пребывание с семья в моем ранчо. Надо, – пусть это будет три месяца, надо – год.
– Я уложусь в месяц, – сухо заметила Нина.
– Зачем спешить?
– Это срок отпуска моего мука – 30 календарных дней. Максимум можно взять две недели в счет будущего года, итого – 45 суток. И предупреждаю, на этом Вашем ранчо одна я не останусь и дня.
– Хорошо, хорошо, раз Вы уложитесь. Но я хотел, чтобы Вы, возможно, отреставрировали ещё пару-тройку моих картин.
– За те же деньги? – иронично ухмыльнулась Нина.
– За те же деньги. Я ведь имею в виду, что весь этот месяц, или полтора, Ваш сын будет консультирован у лучших американских профессоров, ему будет оказана максимально возможная помощь при его болезни, за те же деньги, – обиженно надулся Локк.
– Хорошо. Меня устраивают Ваши условия. Когда я могу приступить к работе?
– Хоть сегодня. Картина уже на ферме, на ранчо. Там хорошая охрана, – говоря это, Локк почему-то пристально посмотрел в глаза Мите. И уже сегодня на ферму приедет профессор Ричардсон, он осмотрит мальчика. Машина, чтобы съездить в городок, пройтись по магазинам, – в вашем распоряжении вместе с шофером и охранником. Деньги на карманные расходы, – 10 тысяч долларов, вы получите у моего секретаря. На этой вынужден закончить аудиенцию: меня ждут дела.
Они вышли сквозь длинную колоннаду в офисную часть «Эскориала», где их ждал секретарь Локка для подписания контракта.
– Ишь ты поди ж ты, старый козел, – аудиенцию он, видите ли, прерывает, – оскорбился Митя. – Тоже мне, императорское величество. Наворовал картин…
– Ну зачем так, Митя, ты несправедлив. Во-первых, он наш работодатель, а это предполагает определенную лояльность. Во-вторых, он – не крадет картины, он их подкупает, он миллиардер…
– Это сейчас покупает. Все они, миллиардеры, начинали с преступлений. А раньше что? Покупал? Эту «Мадонну», что тебе надо реставрировать, точно украл. Сам же рассказывал, вывез в начале 30-х гг. из Туркестана. Купил, скажешь?