Икар
Шрифт:
— Послушай, балбес. Вчера я сказал тебе, что есть две причины, почему открытие спортзала не самая хорошая мысль, но на вторую ты, судя по всему, не обратил внимания. А она заключается в том, что ты способен кое на что получше. Намного лучше.
— Ты о чем?
— Я сотрудничаю с гигантской компанией. Возможно, их не интересует мое мнение о меню в ресторанах «У Джека», но я могу устроить тебя в их программу обучения менеджменту. Я много думал об этом, поэтому послушай меня хотя бы минуту. Постарайся не вспылить и не говорить глупостей — понимаю, это будет нелегко. Шесть месяцев назад… черт побери, да еще
Тут Кид наконец встретился глазами с Джеком и заговорил очень тихо, как будто не поверил услышанному:
— В каком качестве?
— Сначала — в качестве высокооплачиваемого болвана. Впоследствии — в качестве моего партнера.
— Ты и я?
Джек кивнул, наслаждаясь, каким тоном Кид задал этот вопрос. Парень был сражен наповал.
— Когда-то давным-давно мы говорили об этом — до того, как ты топнул ножкой и исчез. От судьбы не уйдешь — так, наверное. Одно я знаю точно, — продолжал Джек. — С партнером мне лучше. Самого лучшего партнера, о каком можно было мечтать, нет в живых, и с этим мне приходится смириться. Получается, что остаешься только ты. Если хочешь. Пять лет назад хотел. Надеюсь, и сейчас хочешь.
— Джек… но что я знаю о ресторанах?
— Научишься.
Довольно долго Кид ничего не говорил. Потом сказал:
— Я хочу, чтобы ты сделал мне одолжение.
— Господи боже, — покачал головой Джек. — Неужели я недостаточно для тебя сделал?
— Я не о том.
Кид шагнул к стойке с противовесами и яростно насадил на штангу несколько дополнительных «блинов». Джек с недоумением следил за его действиями. Сдерживая волнение, Кид оторвал штангу от пола и поднял ее над головой. Штанга весила больше двухсот фунтов, но в азарте Кид держал ее, будто перышко.
— Видишь? — выпалил он. — Ты тоже так сумеешь. Но только если начнешь прямо сейчас. Тебя сдерживает один лишь страх. А я тебе говорю: ты достаточно силен, чтобы избавиться от страха. Ты уже сейчас достаточно силен. Сейчас.
— Мне будет больно. Я могу что-то повредить. Еще слишком рано. Не думаю, что сумею снова пройти через все это.
— Не придется. Ты просто трусишь.
— Ты прав, — не стал спорить Джек.
— Страх — твоя любовница, Джек. Поцелуй ее взасос! Обними покрепче!
Джек заколебался. Потом спросил:
— Что я должен сделать?
— Сними защиту со спины.
Джек медленно снял тяжелый бандаж. Положив его на пол, он испытал странную смесь легкости и страха.
— Сними наколенники.
— Кид…
— Тебе они не нужны. Клянусь.
Джек отстегнул ремешки наколенников. Сделал несколько шагов и удивился тому, как легко пружинят ступни. Казалось, на него перестало действовать притяжение земли.
Кид опустил штангу на пол. Снял по несколько «блинов» с обеих сторон. Не так много, но все же снял.
— Не спрашивай, какой тут вес, Джек. Это не имеет значения. Но
Джек подошел к штанге, наклонился.
— Я хочу, чтобы ты сделал рывок, — спокойно проговорил Кид. — Вот и все. Не надо толчка. Не надо поднимать штангу над головой. Просто наклонись, вот так ухватись за гриф, хорошенько упрись ногами и подними штангу до уровня пояса. Десять раз. Хотя нет. Пусть будет пять. И этого хватит. Даже трех будет достаточно. Мне все равно, сколько раз.
Джек не пошевелился. Он стоял и смотрел на штангу. Он чувствовал, как напрягаются мышцы спины, как их сводит спазм. Появилась боль в колене и в бедре. Выступил пот…
— Ты настоящий Арнольд, [30] — подбадривал его Кид. — Геракл, порвавший цепи.
Джек сделал глубокий вдох, наклонился и обхватил руками гриф.
— Но ты должен сказать, когда будет больно, Джек. Если будет больно, прекрати.
Джек кивнул. Ухватился покрепче. Закрыл глаза, хорошо уперся ногами, оторвал штангу от пола, поднял…
30
Надо думать, герой имеет в виду Арнольда Шварценеггера.
Он чувствовал сопротивление веса, его поразила тяжесть штанги; на миг он перестал владеть собой и подумал, что может упасть. А потом он выпрямился и согнул руки в локтях, крепко держа металлический гриф на уровне пояса.
Он открыл глаза и посмотрел на Кида. Тот блаженно улыбался. Джек почти не сомневался, что и на его губах играет такая же улыбка.
— «Страх — твоя любовница, — процитировал он с притворным отвращением. — Поцелуй ее взасос»… Где ты набрался такой пошлости?
— Слушай, главное, что все получилось, верно?
— Да, получилось, — сказал Джек и услышал в собственном голосе изумление. Он ощущал невероятное облегчение. Отступил страх, державший его в тисках последние тринадцать месяцев. — Ты забрал мою боль.
— Нет, Джек. Это ты забрал свою боль.
Джек поднял штангу пять раз. Никакой боли. Ровным счетом никакой. Ни капельки. Это вызывало восторг. Он был словно пьяный, словно впервые в жизни напился допьяна. Но не только это. Он будто бы отделился от мира на эти несколько коротких мгновений, будто бы взлетел над ним, свободный от всех оков. Подобравшись к своему пределу, он бросил взгляд на Кида, который, хорошо зная Джека, прочел его мысли и, покачав головой, сказал:
— Нет. Пять, и пока хватит. Не надо торопиться.
Джек присел и положил штангу на пол. Распрямился. Постоял какое-то время, ожидая боли. Но боль не приходила.
Он посмотрел на Кида, все еще не до конца веря в происшедшее, все еще не осознавая, что упражнение окончено.
— Ну, что скажешь, Джек? Хочешь отпраздновать это сегодня? Сегодня я тебя угощаю. К вечеру я буду знать то, что нужно, — то, на что я раньше намекал, — и все тебе расскажу.
— Сегодня «Никс» играют в плей-офф, — сказал Джек, улыбаясь от уха до уха. Он просто не мог перестать улыбаться. — Пойдем со мной. Я должен был пойти с Домом, но он все поймет. Он все равно пошел бы только ради того, чтобы потом пивка попить. Седьмая игра против Индианы. Буду ждать тебя в «Гардене» в семь. Игра начинается в семь тридцать.