Ильхо
Шрифт:
Ильхо сменил рубашку на свежую, но даже не стал ее застегивать. Сегодня он со старым замковым псом, что прибыл на остров еще вместе с первой партией рабочих и жил теперь во внутреннем дворике, предпринял вылазку к Северному мысу. Там недавно возвели часовню.
Ильхо с любопытством облазил одноэтажное кирпичное строение. Внутри было бедно и пусто, маленькие окошки располагались высоко, почти под потолком, так что столпы света падали на немногочисленные ряды деревянных скамеек. Без единого прихожанина на них. Наверное, рабочим, прочим ремесленникам, фермерам
Да и священников на острове было всего трое. Ильхо никогда прежде с ними не разговаривал, даже не помнил, когда именно они прибыли, и с интересом выслушал об их нуждах и чаяниях, забыв обо всем уже на обратном пути к замку.
Пёс давно уже не носился по каменистой тропе, а просто бежал позади, высунув язык от жары. Его длинная золотистая шерсть явно не годилась для здешнего климата, но животное как-то приспособилось. Свою же голову в пути Ильхо укрывал соломенной шляпой.
А теперь он, отдохнув и переодевшись, поспешал встретиться с Тео, который ждал его у развилки проселочной дороги, ведущей к городку. Оттуда они условились бежать на пляж, где после заката молодежь из семей фермеров, рабочих и прислуги собиралась на танцы. А солнце уже клонилось к горизонту…
– Опять убегаешь?
Лолли застала его, когда он собирался перебраться через перила террасы, чтобы спуститься в сад, а там перемахнуть через живую изгородь, и напрямую к дороге. На острове жили мирные люди, и у замка не было ни охраны, ни ворот, что запирались бы на ночь, да и никто из домашних не стал бы его останавливать. Просто так было короче и веселее, и можно было проверить, насколько сильны его мышцы и цепки пальцы.
Сестра застыла у выхода из холла. Легкий вечерний ветерок, скинувший с себя гнет жалящего солнца, играл с ее тоненькими волосами, выбившимися из прически, – только у них двоих на всем острове волосы были светлые, даже у тетки они с годами потемнели, а у отца и вовсе серебрились сединой. Платье ее, хоть и было пошито из самой легкой, струящейся ткани, что поставляли на остров, но все же было многослойным – как она носила его днем, в такой зной, да еще и с корсетом? Местные простолюдинки давно от него избавились и, кажется, ни о чем не жалели.
– Пошли с нами, – он ласково махнул ей рукой, решив, что, если б она согласилась, он даже не стал бы продираться сквозь сад – обошлись бы обычной дорожкой.
Глаза сестры сделались круглыми от испуга.
– К-куда?..
– На пляж. Будут танцы, – Ильхо не сдержал при этом радостной ухмылки. Самое лучшее времяпрепровождение после катания на волнах.
– Танцевать… с рабочими?
– Там все собираются.
– Мы – не собираемся. Я слышала, что люди там почти что голые и жмутся друг к другу. Это неприлично, – шепотом добавила она, краснея.
Ильхо закатил глаза и рассмеялся.
– Танцевать тебя никто не заставляет. Можешь просто прогуляться по пляжу. Там красиво.
Лолли мотнула головой.
В возрасте одиннадцати лет сестра упала в море с обрыва. Ее вытащили из воды, а Герцог вернул с того света, но, по наблюдениям Ильхо, после того случая Лолли сделалась пугливой и глуповатой и из замка больше не выходила – гуляла только в саду, смотрела
– Ты знаешь, что скоро будут гости? – спросила она взволнованно.
Отец говорил что-то такое, да.
Ильхо пожал плечами. Временами к ним с визитом наведывались разные люди: ученые, дворяне, авантюристы – все, кто мог выбить себе при дворе разрешение на посещение острова. Иногда было интересно, иногда – смертельно скучно. В любом случае, он всегда мог сбежать с приема, если ему не нравилось, и улизнуть из замка, чтобы отправиться с Тео нырять за жемчугом или собирать моллюсков.
Судя по тому, как глаза сестры заволокло пеленой грез, она мечтала, что на корабле приплывет какой-нибудь молодой, статный дворянин, на худой конец – военный.
– Хей! Ильхо! – донеслось откуда-то снизу. Лолли вскрикнула, когда над перилами террасы показалась голова Тео. В сумерках и в тени крыши он был почти черен лицом.
– Ай, иду, Тео!
Ильхо махнул на прощание сестре, во все глаза глядевшей на карабкающегося как обезьяна Тео.
– Лолли, Лолли! – донёсся издалека теткин голос, полный злости и беспокойства.
Но Ильхо в сопровождении друга уже спускался вниз по отвесной стене. На его счастье, в Коралловом замке не было ни одной прямой линии, ни одной ровной поверхности, и выступов для рук и ног было предостаточно.
Закат, как всегда, торопился. Он отгорал в здешних местах столь стремительно, что полюбоваться им удавалось не каждому.
Южная ночь пахла нежно, сладко.
При свете солнца все взоры невольно устремлялись к океану. Остров же казался песчинкой в его водах. Глубокие синие волны вдали и лазурные вблизи – они искрились в ярких лучах.
Но стоило солнцу зайти, как океан превращался в темное рокочущее ничто, в пустоту, в непроглядную пучину, а их маленький клочок земли становился убежищем посреди хаоса.
Простой народ любил веселиться. Забот днем хватало, хоть никого и не принуждали работать до изнеможения, а с наступлением темноты люди в возрасте любили посидеть в местном баре, скоротать вечер за разговором, песней и чарочкой самодельного вина или водки. Но молодые – и парни, и девушки – раз в неделю, перед Божьим днем, стекались к пляжу, который так и прозвали – Зеленым, не столько из-за пышной оправы в виде хитросплетения гибких корней и раскидистых крон невысоких деревьев, сколько из-за того, что это было излюбленное место зеленых юнцов, устраивающих танцы, жгущих костры, распевающих песни, любителей состязаться в незатейливых играх.
Ильхо с Тео пробирались сквозь заросли, обходя тропинку. Вдалеке, перекликаясь с волнами, звенели под быстрыми и ловкими пальцами гитарные струны. В музыкальности местным было не отказать: жизнь под солнцем в окружении волн располагала слышать и слушать. Музыку они могли извлечь из чего угодно – казалось, даже из воздуха. И, если под рукой не оказывалось музыкального инструмента, им могли послужить горшки и палки, песок в раковинах, панцири черепах – все что угодно.
В замке развлечения были редкостью. Да и те чопорные приемы, что устраивались для редких и немногочисленных гостей, были далеки от простого безмятежного веселья на ночном берегу.