Илион
Шрифт:
– Откуда нам знать, действительно ли каменные головы изображают Просперо? – заспорил европеец.
– По крайней мере МЗЧ уверяли нас, а разве они когда-нибудь обманывали? Похоже, зеки вообще не умеют лгать – разве это возможно, если передаешь информацию непосредственно через кровь?
Манмут не нашелся что возразить: ему тоже так казалось.
– Значит, все эти тысячи статуй на побережье северного океана…
– И бассейна Эллады на юге, – подсказал собеседник, припомнив орбитальные
– Именно. Все эти статуи каким-то загадочным образом связаны с пьесой земного Барда.
Знаток сонетов кивнул, уже не сомневаясь, что друг воспримет его молчание правильно.
– Но что, если местный диктатор и есть Просперо? – промолвил иониец. – Не человек и даже не постчеловек?
– Я не совсем понимаю, – смутился товарищ. И на всякий случай проверил доступ кислорода из баллонов: воздух поступал исправно и к нему, и к Орфу. – Хочешь сказать, некий ПЧ заигрался в старого волшебника… и забыл свою истинную сущность?
– Нет, я имею в виду, что он и есть Просперо, – упрямо повторил краб.
Европеец ощутил укол тревоги. Бедняга Орфу столько перенес: покалечен, ослеп, обстрелян сверхмощным потоком проникающего излучения, наконец, пережил далеко не мягкое падение подлодки в океанскую пучину… Не всякий разум выдержит подобные нагрузки.
– Не надо пугаться, я еще в здравом уме! – с неудовольствием проговорил иониец. – Выслушай меня.
– Просперо – литературный герой, – медленно проговорил Манмут. – Авторская выдумка. Только благодаря древним архивам человечества, заложенным в программу самых первых моравеков, нам стало о нем известно.
– Ага, – поддакнул гигантский краб. – Волшебник – авторская выдумка, античные божества – миф… И если они расхаживают во плоти, то это не они, а люди или постлюди в чужом обличье. Так? А теперь представь, что перед нами сам Просперо… И подлинные греческие боги!
Маленький европеец забеспокоился по-настоящему. Идти на опасную миссию в одиночку, схоронив лучшего друга, – что могло быть хуже? Только это: оказаться в одной гондоле с безглазым, изувеченным, сумасшедшим напарником. Хватит ли ему духа бросить товарища сразу после высадки?
– Стало быть, не мифы и не забывшиеся постлюди … – с расстановкой начал Манмут. – Кто же они, по-твоему… Инопланетяне? Древняя раса, которую прозевали во время первых экспедиций на Марс?
– Я предположил другое, – тихо ответил иониец. – Что, если греческие боги – это греческие боги? Что, если Просперо – это Просперо? А Калибан – это Калибан, не приведи судьба нам когда-нибудь встретиться?
– А-а, – протянул знаток Шекспира. – Занятная мысль.
– Давай без этого покровительственного тона! – взорвался Орфу. – Ты
– Так, в теории. И еще знаю, что здешний мир изрешечен квантовой активностью.
– Дыры.
– Как?
– Это похоже на червоточины. В случае подобного обострения телепортационных перемещений мы получаем эффект исключительности устойчивой червоточины. Надеюсь, тебе известно, что такое исключительность?
– Да. – Теперь уже европейца стал раздражать снисходительный тон товарища. – Представь себе, я знаком с определениями квантовой телепортации, червоточин, черных дыр, исключительностей, и для меня не секрет, каким образом все перечисленные явления – кроме разве что первого – уродуют пространственно-временной континуум. Однако разжуй непонятливому другу, при чем тут наши красавцы на колесницах? Лично я уверен, они самые настоящие постлюди. Вероятно, свихнувшиеся на почве безграничных способностей, и только.
– Возможно, ты прав, старина, – отозвался краб. – А не хочешь ли рассмотреть иной вариант?
– Это про невесть как оживших книжных героев?
– Когда-то наши инженеры десятилетиями копались в квант-телепортации, мечтая с ее помощью летать к далеким звездам. Почему они свернули все разработки, ты знаешь?
– Ненадежность, – проворчал Манмут. – Говорят, на Земле тоже баловались с этим феноменом и ничего путного не вышло. Даже вроде бы отрицательно сказалось на самих исследователях.
– Большинство наших ученых полагает, что негативные последствия вызваны именно удачей проведенных опытов, – сказал Орфу.
– Это как понимать?
– Квант-телепортация относится к очень древним технологиям, верно? Человечество старого образца забавлялось с нею аж в двадцатом – двадцать первом столетиях, еще до того, как из людей развились постлюди. Прежде, чем все пошло кувырком.
– Ну и?..
– В сущности, квант-телепортация не позволяет пересылать большие объекты – всего лишь обычный фотон. Впрочем, и он в реальности никуда не отправляется. Лишь его квантовое состояние.
– Не вижу разницы.
– В том-то и дело. Не важно, что мы телепортируем – фотон или лошадь Пржевальского, на другом конце пути возникает неотличимая копия. Точно такой же фотон.
– Или лошадь, – вставил европеец. Он очень любил разглядывать изображения этих прекрасных животных, вымерших, по сведениям моравеков, тысячи лет назад.
– Но даже если переслать наш фотон, – продолжал гигантский краб, – по законам квантовой физики частица не в силах переносить никакую информацию. Включая память о собственном квантовом состоянии.