Илион
Шрифт:
Как-то раз мы с Сюзанной устроили пешую прогулку по округу Браун в Индиане. Когда мы взошли на зеленую вершину холма, всего лишь в десяти шагах от меня неожиданно ударила ослепительная молния. Помнится, я рухнул без сознания и несколько минут не приходил в себя. Потом мы вместе посмеивались над необычным приключением, хотя на самом деле при мысли о нем у меня до сих пор пересыхает во рту.
Так вот, этот удар гораздо хуже.
Как будто бы в сердце с размаха всадили раскаленную кочергу.
Сознание понемногу возвращается. Все тело ноет, в ушах гулко звенит, череп раскалывается. Не обращая на меня внимания, женщины пристально глядят в пустой угол. Странно, почему их только четыре? Было вроде пять.
Я приподнимаюсь, прислоняюсь к стенке и трясу головой. Зрение слегка проясняется. Андромаха исчезла. Может, побежала за доктором, испугавшись за мою жизнь? Бедняжки могли решить, что я скончался.
И тут жена Гектора появляется из ничего – именно там, куда смотрели ее подруги.
– Шлем Аида и впрямь работает, – подтверждает она, снимая капюшон-невидимку. – Не понимаю, зачем боги доверили столь ценный дар вот такому? – Дама небрежно кивает в мою сторону и кладет Шлем на место.
В руках Феано качается квит-медальон.
– Мы не можем разобраться с этим. Покажи.
В голове такой кавардак, что до меня не сразу доходит, к кому она обращается.
– С какой радости? – Я нетвердо встаю на ноги и опираюсь на спинку стула, чтобы не упасть. – Почему это я должен вам помогать?
Елена обходит стол и накрывает ладонью мою руку. Я невольно отдергиваюсь.
– Разве ты не знаешь, Хок-эн-беа-уиии? – нежно воркует красавица. – Ты послан нам богами.
– О чем ты? – Я подпрыгиваю и дико оглядываюсь.
– Нет-нет, бессмертные не слышат нас в этой комнате, – успокаивает она. – Стены выложены твердым свинцом. А его не одолеть ни взору, ни слуху Олимпийца. Это же всем известно.
Я снова озираюсь. Бред какой-то! Хотя почему бы и нет? Рентгеновский взгляд Супермена тоже не проникал через свинец. Неудивительно, что мои новые подружки оборудовали богонепроницаемый подвал. Под храмом Афины.
Андромаха шагает ко мне.
– Выслушай нас, приятель Елены, Хок-эн-беа-уиии. Много лет назад мы, женщины, сплотились, дабы прекратить эту войну. Однако мужи, как наши, троянские, так и ахейцы с аргивянами, не слушают советов разума. Они признают лишь власть Олимпа. И вот боги услышали самые тайные моления наших сердец, послав тебя. С твоей помощью мы направим реку истории в иное русло, спасемся сами, освободим своих детей, мало того – избавим весь человеческий род от жестокого ига своенравных божеств.
Ну, дают! Я качаю головой и смеюсь:
– Мадам, ваша логика немного подкачала. С чего это Олимпийцам давать вам в руки орудие, которое свергнет
Женщины в недоумении смотрят на меня. А Елена говорит, словно ребенку:
– Есть множество богов на этом свете, что и не снилось вашим мудрецам.
Я разеваю рот. Не-ет, наверное, послышалось. Все-таки голова еще гудит. Грудная клетка побаливает, да и мускулы не оправились после судороги…
– Отдайте оружие, – на всякий случай говорю я.
Дамы без слов подчиняются.
– Так что вы там задумали? – Я как бы невзначай направляю на них тазер. На всех сразу.
Андромаха сверкает очами.
– Мой супруг никогда не купился бы на россказни о мнимом похищении Скамандрия и няньки. Гектор служил богам всю свою жизнь. Затея хороша для самовлюбленного мужеубийцы Ахилла, но не для него. Благородный Приамид решил бы, что бессмертные испытывают его верность. Афродита или кто-нибудь из них должен прикончить младенца на глазах многих свидетелей. Вот тогда ярость Гектора не знала бы границ. Почему ты не умертвил нашего сына?
Я теряю дар речи. Тогда она отвечает за меня:
– Слюнтяй! Боишься замарать руки? Не ты ли говорил, что мальчика сбросят с городской стены, если вовремя не вмешаться?
– Ну да.
– И постеснялся поднять нож на младенца, который давно уже обречен? Хотя бы от этого зависел исход нашей войны и твоей личной битвы с богами? Ты слабак, Хок-эн-беа-уиии.
– Да.
Гекуба жестом предлагает сесть, но я остаюсь на ногах, не выпуская тазера.
– В чем заключается ваш замысел?
Я почти боюсь услышать ответ. Не убьет же Андромаха собственного ребенка ради?.. Посмотрев в ее глаза, я пугаюсь еще больше.
– Мы все расскажем, – изрекает престарелая царица. – Однако сперва хотим убедиться, что твои последние игрушки тоже действуют. – Мановением руки она показывает на медальон и вибрас.
Опасливо косясь на непредсказуемых дам, надеваю браслет. Индикатор предупреждает о том, что в запасе осталось меньше трех минут. Выискиваю данные Гекубы и включаю функцию видоизменения.
Настоящая супруга Приама исчезает, в то время как я занимаю место ее волн вероятности в квантовом пространстве.
– Теперь верите? – произношу я голосом царицы, поднимаю руку и показываю им вибрас. После чего извлекаю из складок платья тросточку-тазер.
Оставшаяся четверка, включая Елену, ахает и в ужасе отшатывается, словно старуху прирезали у них на глазах. Хотя нет, еще хуже: к виду ножевых ранений красавицам не привыкать.
Я принимаю прежнюю наружность, и Гекуба оказывается на своей стороне комнаты. Царица растерянно моргает, хотя мне доподлинно известно: она ничего не заметила. Женщины принимаются быстро и бессвязно лопотать. Бросаю взгляд на индикатор. Еще две минуты и тридцать восемь секунд.