Илион
Шрифт:
– Боюсь, мы выпустили их на волю.
– Их? – прошептал молодой мужчина. В миг прозрения его словно бы окатило ледяным душем. – Калибана и Просперо.
– Да.
– Или все-таки прикончили, – процедил Даэман.
– Да. – Харман встал и похлопал товарища по плечу. – Пойду я, отдыхай. Спасибо, дружище.
– За что?
– Спасибо.
И гость покинул комнату.
Больной изможденно откинулся на подушки, но сон оставил его. За треснутым окном стрекотали сверчки, кричали птицы, названий которых мужчина никогда не знал, в маленьком
«М-да. Если Калибан жив, это, конечно, позор и ужас. Но ведь и я еще не умер!»
Подумав так, он забылся чистым сном без видений до самого утра, пока Ада не принесла завтрак – первый настоящий завтрак за долгих пять недель.
Четыре дня спустя Даэман одиноко гулял по саду в чудесной прохладе вечера, когда Харман, Ада, Ханна, Одиссей, Петир и Пеаэн спустились по склону, чтобы присоединиться к мужчине.
– Соньер готов, – сообщил сын Лаэрта. – Подняться по крайней мере сможет. Хочешь посмотреть на пробный полет?
Собиратель бабочек пожал плечами:
– Вообще-то не очень. Меня интересует другое: зачем вам потребовался диск?
Грек переглянулся с друзьями:
– Для начала надо разведать, сильно ли метеоритные дожди повредили окрестностям. И просто хочу проверить: донесет ли меня эта штука до побережья и назад?
– А если нет? – поинтересовался Харман.
Герой из драмы беспечно хмыкнул:
– Отправлюсь домой пешком.
– Где же он, твой дом? – спросил Даэман. – И когда ты туда попадешь?
Одиссей улыбнулся, хотя глаза его наполнила бесконечная грусть.
– Если б вы только знали, – тихо промолвил он. – Если б вы только знали.
Варвар повернулся и пошагал к особняку в компании Ханны и пары молодых учеников.
Харман и Ада остались, чтобы прогуляться с другом.
– Что он задумал? – осведомился Даэман. – Только честно.
– Решил поискать войниксов, – ответил девяностодевятилетний.
– А потом?
– Трудно сказать.
Прогулочная трость, без которой Харман уже вполне мог обходиться, настолько приглянулась ему, что мужчина по-прежнему расхаживал с нею повсюду. Сейчас он сбивал концом трости верхушки сорняков, что пробились на цветочных клумбах.
– Никак руки не дойдут до прополки, – посетовала хозяйка Ардис-холла. – Раньше все делали сервиторы, а теперь на мне стирка, готовка и еще много всякого.
– Да, трудно нынче сыскать хорошего помощника, – почему-то рассмеялся девяностодевятилетний и обнял Аду за талию.
Девушка одарила его многозначительным, ясным только для этих двоих взглядом.
– Солгал я, – сознался вдруг Харман. – Одиссей вознамерился найти логово войниксов и напасть, пока твари не наделали бед.
– Так я и думал, – откликнулся Даэман.
– Да только эта война, по его словам, лишь разминка перед другой, большой, – продолжал собеседник,
– И когда же наступит та, другая?
– Говорит: мы сами поймем. Откроются, мол, круглые дыры в небесах и принесут нам иные миры или нас – к ним. Спятил.
– Вовсе нет, – возразил обитатель Парижского Кратера.
– И ты пойдешь на битву? – произнес девяностодевятилетний устало, словно уже не раз задавался тем же вопросом.
– Только когда иначе будет нельзя. Пока что у меня дела поважнее.
– Конечно, – закивал товарищ, – конечно.
Тут он чмокнул Аду в щеку, сказал, что подождет ее дома, и, слегка прихрамывая, побрел вверх по склону.
Внезапно силы оставили молодого мужчину, и он с наслаждением опустился на деревянную скамейку – якобы полюбоваться просторным видом на нижний луг и тенистую речную долину. Впрочем, и для этого тоже. Девушка присела рядом.
– Вы с Харманом понимаете друг друга с полуслова, – заметила она. – А я нет. Что за важные дела?
Собиратель бабочек неуютно поежился; говорить на эту тему не хотелось.
– Даэман?
По ее тону он догадался: девушка не уйдет, пока не добьется ответа, а подниматься самому со скамейки сил уже не было.
– Есть такое место – Иерусалим, – с неохотой начал мужчина. – По ночам там светится большой голубой луч. В нем заключены люди Сейви. Много, девять с лишним тысяч евреев, что бы сие странное слово ни означало.
Ада недоуменно изогнула брови. Даэмана осенило: она же ничего не слышала об их путешествии. Люди еще только пытались возродить изящное искусство рассказа. Истории помогали скрасить вечера, заполненные мерцанием свечей и мытьем грязной посуды.
– Прежде чем война, обещанная Одиссеем, докатится сюда, – негромко, но твердо произнес обитатель Парижского Кратера, – прежде чем у меня не останется другого выбора, кроме как ввязаться в неведомую битву, я спасу всех этих людей из дурацкого луча.
– Как? – только и промолвила девушка.
Кузен залился искренним смехом, которому тоже научился совсем недавно:
– Будь я проклят, если знаю.
Он с трудом поднялся на ноги, качнулся, позволил Аде поддержать себя, и они пошли бок о бок вверх по зеленому холму. Хотя до ужина оставался ровно час, ученики Одиссея уже зажигали свечи на столе под старым дубом. Собиратель бабочек припомнил: сегодня его очередь помогать на кухне. Кстати, какое там готовится блюдо?
«Салат, надеюсь. Он легче…»
– Даэман? – Ада вдруг остановилась и испытующе посмотрела на мужчину.
Тот прямо ответил на ее взгляд, понимая, что эта девушка никогда не разлюбит Хармана, и почему-то от души радуясь за них обоих. Может, стоило винить страшную усталость и раны, однако прославленного ловеласа больше не тянуло переспать с каждой встречной красавицей. Впрочем, много ли он их повстречал за последние дни?
– Даэман, как тебе это удалось?
– Что удалось? – переспросил он.