Илион
Шрифт:
И все же, несмотря на возраст, дама сохранила некую привлекательность, и ее походка дышала силой. Хозяйка носила банальный синий жакет, брюки из рубчатого плиса и жесткие ботинки. Накидка из алой шерсти поражала взгляд живописной окраской и непонятным дизайном. Очутившись на платформе, женщина подняла и нацелила на гостей темный металлический предмет, который с самого начала находился у нее в руке, и спросила:
– Кто-нибудь знает, что это?
– Нет, – негромким хором откликнулись трое из них.
– Да, – сказал Харман. –
Товарищи обернулись на него. Они видели оружие в туринских драмах, но мечи, копья, щиты и луки со стрелами нимало не походили на эту черную машинообразную вещь.
– Верно, – изрекла женщина. – Оно называется пистолетом и умеет только одно – лишать жизни.
Ада выступила вперед:
– Вы хотите убить нас? Вы что же, позволили нам проделать такой путь ради этого?
Старуха улыбнулась и опустила оружие на столик, подле чаши с апельсинами.
– Здравствуйте, Даэман. Приятно снова увидеться, впрочем, не уверена, что вы запомнили нашу прошлую встречу. Мужчина в подобной степени опьянения…
– Я не забыл тебя, Сейви, – холодно ответил коллекционер.
– И всем вам, – продолжала старуха, – Ада, Ханна, Харман… добро пожаловать. Вы очень настойчиво читали мои следы.
Она опустилась на шкуры и жестом пригласила гостей присоединиться. Один за другим товарищи присели вокруг столика. Сейви взяла апельсин, предложила другим и, когда те отказались, принялась чистить его длинным ногтем.
– Мы не встречались, – промолвил недавний именинник. – Откуда вам известно мое имя? И остальных?
– Вы подняли достаточную шумиху… э-э-э… как там сейчас почтительно величают людей?.. Харман Ухр.
– Шумиху?
– Удаляясь от узлов так, что войниксам приходилось следовать за вами. Научившись читать. Разыскав немногие уцелевшие библиотеки мира… в том числе и принадлежащую Аде Ухр. – Сейви указала глазами на девушку, и та кивнула в ответ.
– Как вы узнали о войниксах? – насупился мужчина в синем термокостюме.
– Они наблюдают за вами. – Разломив плод на дольки, хозяйка раздала их четверке на льняных салфетках. На сей раз товарищи приняли угощение. – Я тоже наблюдаю, – заметила она.
– Но зачем? – Харман взглянул на дольки и опустил салфетку на стол. – С чего за мной шпионить? И каким образом?
– Два разных вопроса, мой юный друг.
Тот, кого назвали «юным», не мог сдержать улыбки.
– Тогда ответьте на первый. Для чего?
Сейви расправилась со второй долькой и облизала пальцы. Опытный путешественник заметил, как завороженно рассматривает Ада сморщенные пальцы и иссохшую кожу старухи. Впрочем, та или не замечала пристального внимания, или делала такой вид.
– Харман… можно без Ухр? – Хозяйка не стала ждать ответа. – Так вот, Харман, на сегодняшний день ты единственный человек на Земле, не считая меня, единственный среди трехсот с лишним тысяч,
– А… – начал странник.
– Три сотни тысяч? – вмешалась Ханна. – Да ведь нас миллион. Так всегда было…
Сейви улыбнулась и покачала головой:
– Милая, кто вам сказал, что на планете живет миллион человек?
– Ну-у, никто… В смысле, это и так известно…
– Именно. – Старуха подняла палец. – Всем известно. Но разве в последнее время кто-нибудь пересчитывал население?
– А как же: если кто-нибудь восходит на кольца… – Девушка совсем растерялась.
– …на Земле рождается новое дитя, – закончила за нее Сейви. – Это точно. Я проверяла целую тысячу лет. Вот только вас не миллион. Гораздо меньше.
– С какой радости ПЛ будут нас обманывать? – встрял собиратель бабочек.
– ПЛ? – Хозяйка подняла одну бровь. – Ах да, ПЛ… Когда вы вообще беседовали с постлюдьми, Даэман Ухр?
Коллекционер счел вопрос риторическим и не ответил.
– А я говорила с ними, – тихо сказала старуха.
Ее слова повергли друзей в ступор. Четверка ждала затаив дыхание. Особенно Харман и Ада.
– Только это было давно. – Сейви так понизила голос, что слушателям пришлось наклониться поближе. – Очень, очень давно. Еще до Финального факса.
Ее глаза, секунду назад блиставшие небесной синевой, задумчиво затуманились.
Опытный путешественник покачал головой:
– Я, конечно, знаком с историей о вас, о Вечной Жидовке, последней из Потерянной Эпохи… Только все равно не понимаю. Как вам удалось пережить Пятую Двадцатку?
Ада округлила глаза, услышав подобную грубость. Однако сама хозяйка, видимо, не возражала.
– Прежде всего, милые мои, пресловутый столетний рубеж назначен для человечества относительно недавно. Уже когда они угробили Землю и наше будущее в том ужасном факсе. Лишь века спустя после того, как девять тысяч сто тридцать моих собратьев, переживших Рубикон, превратились в поток нейтрино, чтобы больше не вернуться. Хотя постлюди клятвенно сулили им возвращение… Только вслед за тем… геноцидом ваши драгоценные ПЛ изобрели мифический миллион и додумались установить для ваших предков вековой предел…
Распаленная собственной речью, Сейви остановилась, чтобы набрать в грудь воздуха. Она глубоко вздохнула еще раз и указала на кувшины:
– Если кто хочет, у меня есть чай. И очень крепкое вино. Я выпью, а вы?
И она трясущимися руками наполнила кубок. Даэман тряхнул головой. Девушки выбрали чай. Девяностодевятилетний гость налил себе красного вина.
– Харман, – уже сдержаннее заговорила старуха, – до того, как мне вздумалось отвлечься, вы задали два вопроса. Почему вы привлекли мое внимание? И как я дотянула до нынешних дней? Во-первых, мне интересно все, что волнует войниксов. А ваше поведение беспокоит их вот уже несколько декад…