Иллюзии
Шрифт:
Как лидер второкурсников Вилли имела свое собственное мнение о политической жизни Беркли. И поэтому она, единственная девушка, была большинством голосов избрана в студенческое правление. В либеральной атмосфере лидерство пришло к ней, как нечто естественное, неизбежное и само собой разумеющееся. Ее способность говорить и убеждать, ее неутомимый энтузиазм, страсть к реформам и новаторству подняли ее рейтинг и сделали популярной в студенческих кругах.
Движение за права женщин только-только начало набирать силу. Вилли полностью поддерживала это движение и всячески старалась привлечь к нему как можно
Она выбрала для своей учебы Беркли, отвергнув предложение Нила помочь в поступлении в один из престижных восточных колледжей. Она предпочла остаться в Калифорнии, достаточно близко от дома, от мамы.
Время показало, что замужество Джинни было удачным. Она сама признавала это, и Вилли могла уже не тревожиться за мамино благополучие. Нил был сама щедрость и мудрость. Может быть, именно теперь Вилли поняла, что ее мать далеко не глупая женщина. Вилли чувствовала облегчение, потому что впервые в жизни она могла не беспокоиться за Джинни.
Президент движения "Студенты за мир" прервал ее размышления. Он представил ее собравшимся студентам как "голос разума Беркли". Она поднялась со стула, взяла свои записи, которые штудировала несколько часов подряд, помолилась про себя и решила, что обязательно должна довести до сознания собравшихся все то, что так глубоко прочувствовала и пережила. Там, где есть неправда, всегда найдутся и силы, и средства, чтобы бороться с ней, лишь бы люди не теряли интереса и пассивному бытию предпочли бы активные действия.
Вилли встала перед микрофоном и начала говорить.
– Я люблю свою страну,– произнесла она чистым и сильным голосом, – а любить Америку – это значит сказать "нет" войне, конца которой мы все ждем. Я уверена, что наши голоса должны быть такими же громкими и мощными, как голоса тех, кто ввергнул нашу страну в эту бессмысленную войну. Они защищают свои интересы и посылают американских солдат умирать во Вьетнам. Мы должны сказать "нет" войне.
То тут, то там сверкали фотовспышки, студенты внимательно слушали Вилли. Ее выступление снимал оператор местной телевизионной студии. Девушка горячо говорила о тех действиях, которые студенты могут предпринять: организовать сбор подписей за досрочные выборы, объявлять бойкоты.
Вилли мечтала о том, чтобы каждый студент был вовлечен в движение, чтобы все поняли глупость и никчемность этой войны. В Беркли была самая мощная студенческая организация. Некоторых ее членов уже привлекли к ответственности, и они распрощались с мыслью стать врачами, адвокатами или учителями.
Все чаще сюда, в этот студенческий город, приходили вести о том, что многие его выпускники погибли или были покалечены во Вьетнаме.
– Конец кровавой бойне, в которой гибнет наша молодость, цвет нашей нации! – страстно произнесла Вилли. – Эта страна принадлежит нам, молодым, и мы должны заботиться о ее будущем. Мы не пушечное мясо, им наверху надо напомнить об этом. И мы должны это напомнить не только словами, а настоящим делом.
– Вы! Я обращаюсь ко всем вам. Если вы будете молчать перед ложью, то вы сами станете частью этой лжи. Вы, парни, должны сказать "нет" военной службе, если эта служба безнравственна. Откажитесь воевать, и война закончится.
Она обратилась к девушкам:
– И
Вилли заворожила толпу. Она хотела, чтобы ее слушали, и толпа слушала ее. Она закончила свою речь, подняв вверх кулак. Команда телевизионщиков стала собирать свою аппаратуру.
Была полночь, когда Вилли вернулась в общежитие. После выступления студенты окружили ее, пожимали ей руку, спрашивали, когда она выступит в следующий раз.
Репортеры с трудом протолкнулись к ней, задавали вопросы о ее политических взглядах и симпатиях, интересовались ее личной жизнью. На первые вопросы она охотно отвечала, вторые – игнорировала, давая понять, что она никого и близко не подпустит к своей жизни.
Лежа на узкой кровати и перебирая в памяти минувший день, Вилли услышала, как зазвонил телефон. Это оказалась Джинни. Она была несколько взволнованна, но вполне счастлива.
– Где ты, детка? Я уже несколько часов звоню тебе. – Не дождавшись ответа, она продолжала: – Помнишь, я рассказывала тебе о мастерской? Так вот, Нил убедил меня заняться бизнесом. Он сказал, что поможет мне во всем. На Палм Каньон Драйв у него есть какая-то недвижимость, и он сказал, что я свободно смогу воспользоваться этим помещением. Разве не мило с его стороны?
– Да, – согласилась Вилли. Она вспомнила, как мечтала Джинни стать дизайнером одежды. – Я рада за тебя, мама, – нежно сказала она. – Наконец твоя мечта исполнится.
– Да, дорогая. Нил обещал обо всем позаботиться... А как ты? Что нового в школе?
– Все хорошо, мама. Сегодня я выступила с докладом о войне. Мне кажется, у меня получилось. Меня слушали.
– Я рада за тебя, дочка. Я по-настоящему горжусь тобой. Ну, сейчас отдыхай. Спокойной ночи.
Засыпая, Вилли подумала, что Нил – первый человек, который попытался осуществить мамину мечту. Когда она приезжала в последний раз на каникулы, она слышала, как Нил сказал Джинни: "Я вижу, что у тебя действительно есть способности к дизайну".
Вилли часто беседовала с Нилом. Однажды она рассказала ему о таланте Джинни воплощать в моделях раз увиденные в журнале или на известных модницах фасоны одежды.
– Хорошо, – сказал тогда Нил жене. – Мы подумаем, чем заполнить твое свободное время. Как насчет того, чтобы ты серьезно занялась дизайном?
Вилли прикладывала все усилия, чтобы зажечь мать этой идеей, но Джинни оставалась пассивной. Вилли понимала, что сдерживает ее. Она боялась новых унижений. Она не могла забыть насмешек продавщицы в ателье. Вилли старалась возродить былой энтузиазм матери, но то, что она не смогла сделать, удалось Нилу.